Жертва Киднеппинга

Рашид Гатыгов нахмурился: что это так взволновало Марьям? Тряхнув головой, он потянулся всем своим большим телом и откинулся на мягкую спинку сиденья. Врывавшийся в окошко ночной бриз взлохматил его темные волнистые волосы; он взглянул на девушку за рулем и тихо проговорил:

- Да успокойся ты, Марьям, расслабься. Девушка была красива броской красотой эстрадной артистки. Повернув голову, она взглянула на Рашида темными, широко поставленными глазами, потом перевела взгляд на дорогу - туда, где яркие лучи фар прорезали темноту.

- Я совершенно спокойна, дорогой, - произнесла она приятным, глубоким, хорошо поставленным голосом. - Не выдумывай.

Рашид посмотрел на ее длинные пальцы, сжимавшие рулевое колесо с такой силой, что суставы побелели. Все еще хмурый, он снова потянулся, с трудом сдержав зевок.

- Ладно, Марьям. Я, похоже, еще не проснулся. Никогда тебе не прощу, что ты даже не сварила мне кофе. - Он провел ладонью по темной щетине, выступившей на выдающемся вперед подбородке. - Мне следовало по крайней мере побриться.

- Я тебе говорила, у нас не было на это времени. Уже светает. - Ее голос прозвучал весьма напряженно.

Он выглянул в окошко. В полукилометре справа от машины на фоне светлеющего неба начинали вырисовываться силуэты небоскребов Баку. Через несколько минут должно было появиться солнце.

- Расскажи-ка мне подробнее об этом ревнивом Ромео, - попросил Рашид.

- О чем тут говорить? - небрежно бросила она.

- Какого хрена тогда ты так напугана? - поинтересовался он.

Ответ ее прозвучал резко, даже грубовато:

- И вовсе я ничем не напугана. Ты не можешь помолчать?

Рашид поиграл желваками, помолчал, потом спросил спокойным голосом:

- Да в чем дело, Марьям?

Оторвавшись от дороги, она взглянула на него широко открытыми глазами, заметно расслабилась и произнесла:

- Прости. Я задумалась. Не следовало так огрызаться.

- Задумалась о чем?

- О тебе и о себе, Рашид. Иногда думаю о том, что твой друг Акпер являеться родственником этих людей....ну....которых арестовали за киднеппинг.

- А... - протянул Рашид.

- Зурна! А ты не думал о расплате? Я обо всем думаю. О том, как весело нам было. Кажется, уже миллион лет назад. И какие разные мы стали.

Он попытался было ответить, но тут его взгляд снова упал на ее руки, сжимающие руль, и он спросил небрежным тоном:

- Что тебя грызет? Почему ты так нервничаешь?

- Не глупи, Рашид.

- И не думаю. Ты словно боишься чего-то. Она тихо рассмеялась:

- Да чего мне бояться? У тебя просто разыгралось воображение.

- Может быть. Может, все дело в этом парне, кем бы там он ни был. Может...

Она повернула голову и пристально взглянула на него, поджав красные губы.

- Отстань. Я уже говорила, что у тебя разыгралось воображение. Оставим это. Рашид Гатыгов вздохнул:

- О'кей, все. Успокойся.

Следующий квартал они проехали молча, потом Марьям прижалась к обочине и остановилась между двумя уличными фонарями.

- Приехали? - спросил Рашид.

- Полагаю, дальше не стоит подвозить тебя. Нас могут увидеть.

Рашид наморщил лоб и спросил:

- Ну и что? Не нравится мне такая осторожность, Марьям. Мы увидимся сегодня вечером?

- Если хочешь.

- Разумеется, хочу. В восемь?

- В любое время. Можно и в восемь. Рашид левой рукой обнял ее за плечи и притянул к себе. Она протянула ему полные приоткрытые губы.

- Ты замечательная, Марьям, - тихо произнес он. - Мне так тебя не хватало все это время!

- Рашид, - промолвила она сдавленным голосом, потом схватила руками его шею и поцеловала в губы. На мгновение она с силой прижалась к нему; отпустив, проговорила:

- Тебе пора. Уже светает.

Бросив взгляд через плечо на светлеющее небо, он снова повернулся к ней, положил руки на ее плечи и медленно сказал:

- Марьям, я же вижу, ты чем-то озабочена. Не могу ли я помочь...

Резким движением она стряхнула его руки со своих плеч и выкрикнула:

- Оставь это! Сколько раз тебе говорить, что все в порядке! А теперь - проваливай!

Не сказав больше ни слова, Рашид Гатыгов открыл дверцу машины и выбрался на тротуар. Гибкий, длинноногий, грациозно двигающийся, он захлопнул дверцу, пробормотал: "Увидимся" - и зашагал по улице в сторону центра Баку.

Не успел он сделать и нескольких шагов, как девушка высунулась из окошка и позвала:

- Рашид!

Он остановился и обернулся:

- Да?

Долгую секунду она пристально смотрела на него, потом тряхнула головой и устало произнесла:

- Нет, ничего. Позвони мне вечером. Кивнув, он пошел прочь, озадаченно нахмурившись. В свои двадцать шесть он так и не научился понимать женщин и в данный момент пребывал в полном недоумении. Пожав плечами, он направился к освещенному кафе на углу.

Рашид распахнул дверь под неоновой вывеской "Елки Палки" и вошел внутрь. Слева он увидел длинную сверкающую стойку, а справа - с полдюжины пустых кабинок. У дальнего конца стойки сидел один-единственный посетитель.

Рашид присел на табурет у стойки и просмотрел меню. Перед ним остановился маленький худой мужчина, протер сверкающую столешницу белой тряпицей и вежливо сказал: