Женский взгляд на любовь

В опубликованной пару лет назад книге «Атлас любви: пространства осознанной любви» мы исследовали всю обозримую территорию отношений любви и составили ее обзорную карту. Однако, нас не оставляли уколы исследовательской совести, напоминавшей о сложившимся мужском уклоне в освещении любви от философии до поэзии.

И мы решили предоставить возможность изложить свою особую позицию в любовных вопросах трем выдающимся представительницам прекрасного пола: Лу Андреас-Саломе, Натали Герцен и Александре Коллонтай. А чтобы упорядочить женскую разноголосицу пришлось позаимствовать представление о глубинных качествах женской души в иудаизме и понятие экзистенциала заботы у Мартина Хайдеггера.

Следуй за мной, отважный читатель, я поведу тебя в многообразный, загадочный, чарующий и пугающий мир женских душ, скрывающийся за неприступной «загадкой женщины», которую многие мужчины стремятся разгадать, а женщины вольно или невольно, но искусно оберегают.

Попробуем для начала поразмышлять над следующим вопросом:

– Почему любовь исключительна и связана с единственным избранником?

В раздумьях о загадочности любви одним из первостепенных вопросов, который невольно приходит в голову и остается там без внятного ответа, является вопрошание об исключительности любви.

Несомненное свойство настоящей любви проявляется в ее сосредоточении на единственном человеке, пронзительном переживании безграничного единства только с данным индивидуумом – несравненным божественным созданием1.

Если попытаться дать самое простое определение любви, то мы не можем избежать качества исключительности. В повести Л. Н. Толстого «Крейцерова соната» дается следующее общеизвестное («всякий знает») определение любви: «любовь есть предпочтение одного или одной перед всеми остальными».

У философа Вл. Соловьева любовь «в собственном смысле» есть «исключительное индивидуализованное и экзальтированное половое влечение».

Однако в опыте жизни такое чувство подвергается безжалостному умалению в любовных разочарованиях и новых обретениях.

Посмотрим, какие доводы о нереальности исключительности любви приводятся в «Крейцеровой сонате».

Во-первых, убедительно звучат сомнения в сколько-нибудь большой продолжительности «исключительного предпочтения», только в идеале длящегося всю жизнь.

– Предпочтение на сколько времени? На месяц? На два дни, на полчаса? – вопрошает, выстрадавший свой скептический взгляд, несчастный герой повести Позднышев2.

Если же вы все еще идеализируете, попробуйте возразить против того, что «к каждой красивой женщине» всякий мужчина испытывает любовь, или, что неизбежно пресыщение, как «одна свечка не будет гореть всю жизнь».

Позднышев убежден, что исключительность любви доступна лишь людям, верящим в ее божественное таинство, а «в наше время один обман!» На этом, собственно, и кончается в повести стихийный вагонный спор о возможности брака по любви, раз нет ее главного качества – исключительности.

Но обратим внимание на еще один довод Позднышева, который как раз и послужит отправной точкой наших рассуждений об иллюзии симметрии любви.

Свою убежденность в невозможности настоящей любви с присущими ей качествами исключительности и долговременности Позднышев также основывает на том, что в этом отношении любовь мужчины и женщины не симметрична, причем любовь женщины менее надежна: «Если допустить даже, что мужчина и предпочел бы известную женщину на всю жизнь, то женщина-то, по всем вероятиям, предпочтет другого, и так всегда было и есть на свете».

Обоснование этого тезиса Позднышевым сугубо математическое – вероятность того, что мужчина выбирает данную женщину на таких же основаниях любви, как и женщина выбирает данного мужчину, а не дает ему согласие по каким-то своим собственным соображениям, ничтожно мала – «так же как не может быть, что в возу гороха две замеченные горошины легли бы рядом».

Вместе с тем в реальной жизни подавляющее большинство влюбленных убеждено как раз в обратном. Маловероятное и невозможное считается вполне даже правдоподобным, поскольку Единственная или Единственный является не по математической логике, а как чудо, как наша вторая половинка, и взаимность приходит как желанный подарок судьбы.

Неужели все витают в облаках и обманываются, а Познышев прав?

Давайте посмотрим, какие еще имеются основания для сомнений в симметричности пусть даже и взаимной любви.

Но прежде сделаем необходимое пояснение. Поскольку дальнейшие рассуждения будут затрагивать вопросы и оценки, имеющие высокую эмоциональную нагрузку, хотелось бы избежать несправедливых обвинений в мизогонии, в односторонности мужской точки зрения и в предубежденности.