Женская хитрость

До чего же странный звук у этого автомата!.. Веселый, заливистый…

Фрэнк с трудом выбирался из пучины сна. Его опять пытались зажать в кольцо, захватить живым. Навалилась целая сотня головорезов. А может, не сотня? Да какая разница! Главное — его схватили и отдали в руки этого зверя, полковника Агуэйру Рамиро.

Автоматы продолжали выводить странную мелодию. Фрэнк лежал в поту, не в силах разлепить тяжелые веки, сердце его бешено колотилось. Ну же, очнись! — беззвучно приказал он себе. Давай, парень, возьми себя в руки!

Неохотно, цепляясь за каждую клеточку пробуждающегося сознания, ночной кошмар наконец отступил, но явь еще не пробилась в дремлющий мозг. Этот звук… Как же он забыл! Пестрая птица-трещотка, кукабарра, как называют их здесь, в Австралии.

Тяжелые занавеси на окнах не пропускали яркого утреннего света. Может, поэтому и приснился кошмар? Нужно будет попросить повесить на окна что-нибудь полегче.

Фрэнк усмехнулся про себя и с трудом открыл глаза. Ничего не выйдет, приятель. Занавески ни при чем. Это нужно изжить, именно изжить. Затаиться и перемолоть в себе то, что пришлось вынести в этой чертовой африканской стране, куда заслал его Уильям Ренкли, чтобы вызволить из плена своего брата.

Старина Уилли… Если б не он, многоопытный бывалый вояка, вряд ли Фрэнку и многим другим удалось бы выжить в свое время в джунглях Индокитайского полуострова.

После очередной «экспедиции» капитан Фрэнк Баррингтон, «солдат удачи», решил поставить в военной карьере большую жирную точку и снял форму. Генерал Ренкли ушел в отставку и занялся бизнесом. Фрэнку очень не хотелось возвращаться в Штаты, и он с радостью принял предложение бывшего командира уехать в Австралию и поступить на работу в семейную фирму «Ренкли корпорейшн».

Казалось, бессонные ночи, ежеминутный риск для жизни, изнуряющая дневная жара и пробирающий до костей ночной холод, сутки напролет без питья и еды — все эти тяготы военной жизни навсегда ушли в прошлое. Но мог ли Фрэнк отказать Уильяму, когда тот обратился за помощью? Сколько бы злого цинизма ни накопилось в твоей душе, есть вещи, святые для каждого настоящего мужчины: воинское братство, воинский долг и еще — ненависть. Вот почему он непременно вернется на черный континент и отомстит своему мучителю. Это стало целью жизни.

Фрэнк с трудом перевернулся на бок, попробовал подтянуть к животу непослушные искалеченные ноги. Не отворачивайся от прошлого, парень, перебори его, и тогда ты снова обретешь мужество.

Ну-ка, напряги память…

Каким-то чудом ему удалось вырваться из деревянной клетки, в которую его, раненого, засадил изувер Рамиро. А потом он несколько ночей полз по этой прожаренной солнцем сковородке, ожидая — опять-таки! — какого-нибудь чуда. Рваная рана на ноге так и не затянулась — наверное, попала инфекция. Слава богу, гангрены еще не было, но долго ли до беды? Фрэнк полз и вспоминал рассказ времен второй мировой войны. Разведчик, возвращавшийся из вражеского тыла, наступил на мину, которая не убила несчастного, но изувечила ему ногу. Рана стала гноиться, а потом ткани потеряли чувствительность, и преданный долгу солдат, зная, что обязан выжить и передать командованию важную информацию о продвижении вражеских войск, отрезал пораженную гангреной ногу.

Но я больше не в армии, подумал тогда Фрэнк, и не располагаю важной информацией. И нет того, кому можно было бы что-нибудь передать. Меня никто не ждет и никто не станет по мне тосковать, если я сгнию в этих непроходимых колючих зарослях. Разве что встревожится старина Уилли, которому придется искать нового сотрудника в свою фирму.

Но как бы там ни было, я добрался до цели и спас брата Уильяма. Потому что, отправляясь в эту чертову страну, я поклялся, что выполню задание, даже если на всей земле не останется ни одной живой души. А теперь, когда я выполнил один свой долг, на очереди другой — отомстить садисту Рамиро. А потому — ползи! Стиснув зубы, преодолевая мучительную боль, от которой мутится сознание, считая каждый свой вздох последним, — ползи!

И он полз, определив для себя примерное направление. Туда, где, по его расчетам, ждал друг, Жозе Орланду.

Интересно, что происходит? — недоумевала Джейн Ренкли, наблюдая, как зеленый военный фургон, подкатив по широкой подъездной дорожке, остановился у парадной двери. Может, нас хотят взять в осаду?

— Как поживает самая прелестная девушка Австралии?

Джейн обернулась и ласково улыбнулась своему статному седовласому отцу. Настоящий породистый аристократ времен викторианской Англии, подумала она, хотя семья Ренкли, которая, перебралась в Австралию еще в начале века, была отнюдь не аристократического происхождения.

— Ты преувеличиваешь, папочка. На последней вечеринке Джессе даже не взглянул в мою сторону, — шутливо отозвалась Джейн.