Женщина с желтым лицом

Я хорошо помню, как впервые увидела женщину с желтым лицом.

Зимнее утро было таким же как в детстве — темным, холодным и тихим, и только суетливая мама разбавляла эту мерзлую тишину своими торопливыми замечаниями, собирая меня в школу. Так и сейчас, с трудом поднявшись с кровати и направив резкий свет настольной лампы себе в лицо, я сонно водила кистью по щекам. Вокруг темнота, за окном уныло выл ветер, и лишь тишина звенела в моей одинокой комнате. Я заранее ненавидела тот день: полночи пришлось потратить на макет старинной усадьбы, который стоял сейчас в желтом свете лампы, горделиво выставив свой красный мезонин и маленькое уродливое крыльцо. Мой преподаватель, такой же старый и претенциозный, как этот терем, уже не так радовался творческим изысканиям своих самых талантливых студентов.

Я сосредоточенно выводила стрелку на верхнем веке. Ужасно хотелось моргнуть, но я упорно смотрела на свое отражение. Ничего, сегодня мы сдадим этот дурацкий терем и как следует выспимся. Ветер на минуту стих, и за моей головой что-то промелькнуло. Сквозняк, подумала я, и повернула зеркало к другой стороне лица. Из-за спины на меня смотрела женщина. Она стояла вдалеке у самой стены, одетая во все черное, и лицо у нее было горчично-желтое, как маска. Руки смиренно сложены, неясный и скучающий взгляд был направлен прямо на меня. Я вскрикнула и положила зеркало плашмя, резко обернувшись. Комната была так же пуста и холодна, и только заунывный ветер шевелил кружевные шторки. Я оглянулась, но не сдвинулась с места. Первые лучи тусклого зимнего дня просачивались в мою комнату, и в полной тишине я погасила лампу.

Так я впервые увидела женщину с желтым лицом.

Я объяснила этот мираж своим недосыпом. Сложно сохранять ясность ума, пока стремишься успеть все и сразу. Учеба с ее бесконечными макетами, расчетами и кислыми лицами преподавателей давно стала рутиной. Так я и создавала лучшие годы своей жизни — ночами клеила макеты под желтым светом лампы, а утром несла их, словно на суд, в университет. И в конце концов, все эти цветастые усадьбы, мезонины, фонтаны были никому не нужны — ни их бедному создателю, ни уставшим учителям. «Неровный пожарный выход вы придумали, переделывайте,» — отзывались они, протягивая мне самый большой макет многоэтажного дома. «Отлично, весьма изящно и точно,» — говорили они, любуясь моим несчастным теремом. В любом случае, бумажные дома летели в мусорную корзину один за одним, и только желтая лампа продолжала гореть, молчаливый свидетель рождения новых домов, которые появлялись им на смену.

Сдав очередной макет и вернувшись домой, я решила выбросить остатки бумаги и ненужные склейки. Макулатура валялась вокруг стола, словно мишура вокруг новогодней ели. Я собрала ее всю, обулась, вышла из квартиры, повернула ключ в замочной скважине и замерла. На лестничной клетке стояла женщина с желтым лицом. Она спокойно смотрела прямо на меня, стоя на верхних ступеньках по пути на верхний этаж. Вся ее поза, огромный рост и невыразительные глаза выражали умиротворение и ожидание. Меня охватила острая тревога. Забыв ключ в замке и минуя лифт, я сорвалась вниз по лестнице и, хватаясь за перила и оглядываясь, летела к выходу, пока солнечный свет не разорвал тяжелую дверь подъезда, и холодный воздух тут же ударил в ноздри. Я отбежала от крыльца, жадно оглядывая просторный двор. На улице не было людей, и только хлопья снега мягко падали на ровный асфальт. Я закрыла лицо руками и попыталась отдышаться.

Домой не хотелось, поэтому я выбросила макеты и долго сидела на скамейке, провожая взглядом проходящих мимо соседей. Бабушка с собачкой, две девочки с громоздкими портфелями, мужчина в черном пальто, и многие, многие другие заходили и выходили из подъезда в этот обеденный час. «Здравствуйте, добрый день, здравствуйте». Интересно, какие лучшие годы в жизни всех этих людей? Девочки с портфелями вполовину их роста, наверное, хотят оказаться в моем возрасте с той же силой, сколько я — в их.

Меня тяготело чувство того, что никто в этом доме не подозревает о существовании женщины с желтым лицом. На крыльцо медленно поднималась бабушка с тростью. Я подбежала и открыла перед ней тяжелую железную дверь.

— Спасибо, милая, — сказала она и, задержавшись в проходе, прищурилась и посмотрела на меня с улыбкой. — Я смотрю, ты все понимаешь про старость.

Я неловко кивнула на ее странное замечание. Заходить в темный подъезд было не так страшно с другим человеком, и я поднялась в свою пустую квартиру. С тех пор я долго не видела женщину с желтым лицом.