Жена воина, или любовь на выживание

Ночь. Спокойное дыхание Эрана, его рука, нежно накрывшая мою ладонь, сонный рык Икасика, устроившегося на балконе.

Но мы не одни! Я отчетливо ощущаю это. Ощущаю шаги — легкие, невесомые. Чувствую, а не слышу. Ощущаю присутствие. Не могу понять как, но ощущаю. Отслеживаю и даже с закрытыми глазами вижу, как тень приближается ко мне.

Я вздрогнула, едва темная субстанция остановилась в шаге от постели, и в тот же миг проснулся Эран. Вспыхнул свет, синеглазый воин встревожено всмотрелся в меня.

Тень продолжала стоять рядом!

— Кира? — голос тар-эна был полон тревоги.

Хочу ответить, пытаюсь выговорить хоть слово и… не могу. Мне страшно. Мне никогда не было так страшно, я боялась даже пошевелиться.

— Киран, — воин осторожно касается моей щеки, и приходит страшное осознание — у меня лицо мокрое от слез.

Я проснулась, и села на постели. Голова болела. Странная слабость по всему телу, и страх. Тихий панический ужас пульсирует и бьется, словно отголосок биения сердца. Нервно огляделась — в спальне повелителя Иристана находились только я и спящий на балконе Икас. Долго не решалась взглянуть в сторону входной двери, потом обругала себя за трусость и повернула голову. Никого.

Значит сон?

Просто кошмарный сон? А с каких пор мне снятся кошмары?! С какого бешенного атома мозг подкинул мне подобное сновидение?! И почему так страшно… До сих пор страшно.

Открылась дверь — синеглазый воин, в черных брюках и белоснежной рубашке бесшумно подошел, сел рядом, протянул руку, коснулся моей щеки и спросил:

— Что испугало тебя ночью?

— Ночью? — вмиг севшим голосом, переспросила я.

Тар-эн кивнул.

И я осознала, что сном случившееся не было! Я видела тень. Не такую, как у Нрого, и даже не того монстра, который управлял папандром, что-то другое. Страшное. Опасное. Для меня опасное.

Не глядя на воина, я осторожно поднялась с постели, подошла к окну, села возле Икаса, задумчиво погладила белоснежную шерсть зверя. Единственное, о чем я сейчас могла думать — а все ли мне мама рассказала?!

Шум за стеной. Эран встал, величественно пересек спальню, открыл дверь.

— Эшен аккердан эйтна МакЭдл, — произнес стоящий за дверью воин.

— Кэрн, — резко ответил тар-эн и закрыл дверь.

Я не понимала ни их языка, ни того, почему переговоры на сей раз велись так, ведь Эран мог по другому, как-то приставляя пальцы к шее и все. Но вот что я конкретно поняла — речь шла о бабушке, а синеглазый сказал нет. Ну может и не нет, но это определенно был отказ.

— Почему ты боишься? — внезапно спросил тар-эн, резко повернувшись ко мне.

Что я могла ответить? Ночью, даже Икас не среагировал на субстанцию. И Эран не увидел. Никто. Потому что тень пришла за мной. И я сейчас отчаянно пыталась вспомнить то, что говорил Араван. Вспомнить дословно.

Но вспоминались только обрывки:

Агарну нужна была именно девушка из рода Аэрд. Аэрд — эйтны, традиционно. Есть несколько родов способных принять кровь любого клана, Аэрд сильнейшие. Традиционно эйтна-хассаш принадлежит именно к Аэрд, и наша бабушка должна была стать главной эйтной.

А я из рода Аэрд, как мама и бабушка.

Бабушку готовили к принятию сана эйтны-хассаш, а для этого видящая должна испытать болевой шок дважды. Обычно эйтны так и определяют видящих — первый шок девушка испытывает после ночи с воином, второй после родов, а дальше мутацию подталкивают в нужном направлении и видящая становится эйтной.

Болевой шок… Палатка, первый раз с Эраном, жуткая, невыносимая боль и восклицание одной из эйтн ‘Она видит’.

Чувствую, как руки леденеют, по спине мороз, в глазах темно становится.

Дед понимал, что роды станут тем вторым этапом мутации. Бабушка понимала тоже, но очень хотела подарить ему детей. Много лет они жили вместе, а после она сделала все, чтобы зачать. Дед этого не хотел.

Перевожу взгляд на Эрана. Тар-эн не прикоснулся ко мне ни вечером, ни ночью. Объятия и ничего более. Он знает? Знает, и не хочет допустить второго этапа мутации?

И тут я вспомнила: Она приходила по ночам, уже не как женщина, но как мать и призрак той любимой, которой дед всегда хранил верность.

Мне всегда казалось, что страх это неизбежная составляющая любого действия. Вот тебе страшно, но мастер дает приказ ‘Вперед’ и страх становится катализатором выброса адреналина, позволяя справиться с самыми сложными задачами. Но то, что я чувствовала, сейчас было даже не ужасом, а чем-то хуже. Гораздо хуже.

И второй реакцией стала злость. Нет, ну серьезно — какого бракованного навигатора?! За каким вообще нестабильным атомом, какая-то паразитирующая субстанция возомнила, что ей можно приходить и пугать меня по ночам?!

— Эран, — я повернулась к воину, — ты тень ночью видел?

Тар-эн промолчал, но синие глаза медленно сузились и мне задали встречный вопрос:

— Приходила тень?

— Да, — ответила я, потрепав Икаса за ухом и стремительно поднимаясь. — Оказывается самоубийцы есть и в потустороннем мире.