Жена Джека-потрошителя

Людмила вздрогнула и проснулась. «О господи, опять этот кошмар», – подумала она, вылезая из постели. Девушка накинула на плечи халат и, осторожно ступая босыми ногами по паркету, вышла на балкон. В дверях она оглянулась, муж спокойно спал, по-детски положив ладонь под щеку, и даже негромко похрапывал. Людмила прошла немного вперед, облокотилась на перила балкона и замерла, вглядываясь в начинающее светлеть небо.

«Иногда жить даже интересно, – размышляла она, пытаясь прогнать остатки кошмара, – и слава богу, что жизнь так непредсказуема. Еще год назад я, свежевыжатая разведенка, жила в небольшом сибирском городке, в однокомнатной квартирке и еле-еле сводила концы с концами. А сегодня – замужняя хозяйка большого коттеджа, и у меня есть прислуга». Людмила поежилась, раннее сентябрьское утро даже в Адлере бывает прохладным. Она потуже завязала пояс на халате и накинула на голову капюшон, но босым ногам все равно было холодно. Людмила потерла одну ступню о другую, но с балкона не ушла. «Правильно говорят, – продолжала она размышлять, – что жизнь – это полоса белая, полоса черная, правда, ширина этих самых полос может очень сильно отличаться. Иногда бывает, как зарядит черная, толстая, даже жирная полоса, так и тянется, тянется до бесконечности. Потом наступит белая полосочка, маленькая и тоненькая, словно тетрадный листик, и снова возвращается черная и жирная. У меня сейчас «однозначно», как говорил известный политик, полоса в жизни белая, вот, правда, ее толщину я пока определить затрудняюсь». Людмила поежилась и заглянула в комнату. Артем спал в той же позе, положив руку под голову, он никуда не делся, не исчез, не испарился, не пропал, и Людмила успокоилась. «Год назад я и подумать не могла, что снова выйду замуж, да еще так удачно. – Она улыбнулась, разглядывая спящего Артема. – Думаю, что этого предположить не мог никто, ни мой бывший муж, ни его мама, с которой у нас была сильная «взаимная привязанность». – Людмила невольно загрустила, вспомнив о бывшей родне. – Удивительно все-таки, до чего порой бывает слепа женская любовь, мы годами живем с мужчиной в одной квартире, спим с ним в одной постели, а ничего – ничегошеньки! – о нем не знаем. Вернее, знаем, что он любит жареную картошку с пивом и борщ с салом, а вечерами слушает Лепса и грызет чипсы, что начальник на работе у него козел и еще, что он мечтает купить себе Lexus. И кажется, что муж такой предсказуемый, такой простой, такой «зачитанный до дыр», ан нет, внезапно мужчина выдает какой-нибудь фортель, и ты понимаешь, что все это время жила с чужаком с другой планеты. Меня Сергей бросил так тихо, так спокойно, так обыденно, что первое время мне даже казалось, что это просто шутка. Ну разве можно уйти от женщины, с которой прожил (кстати, неплохо прожил) пять лет, только потому, что с ней стало скучно? Оказалось, что можно. Сережа тихо, мирно и очень просто, словно он зубы перед сном почистил, сообщил, что мы разводимся, и ушел. Но зато пришла свекровь и вынесла из квартиры все вещи, всю мебель. Но не это поразило меня больше всего, меня просто шокировал бывший муж, он так спокойно перечеркнул пять лет нашего брака, что я даже сомневаться начала: а не приснилось ли мне все это? И свадьба, и медовый месяц, и совместные праздники, и встреча Нового года в компании друзей, и обязательные пироги и ватрушки, которые я пекла в больших количествах для Сергея. И я осталась одна, в пустой квартире, без работы, но зато познакомилась с Матильдой, которая сейчас мне ближе, чем родная сестра. А уж сколько на наши с Мотькой головы выпало тогда переживаний, и вспоминать не хочется».[1]

Людмила окончательно замерзла и вышла с балкона, тихо миновав спальню. Она прокралась в коридор, бесшумно ступая босыми ногами по паркету, затем прошла пару метров и завернула в свою ванную комнату. Закрывшись там, она достала носки, которые лежали в ее шкафчике под раковиной. Натянув их на ледяные ноги, Людмила села в кресло и огляделась. Пол в ее дамской комнате был выложен умопомрачительно дорогой итальянской мозаикой сине-зеленого цвета, которая переливалась, словно драгоценные камешки, разбросанные по полу щедрой рукой какого-то безумца. Стены в ванной были покрыты керамической небесно-голубой плиткой, голубого же цвета были и огромная акриловая ванна джакузи, и унитаз, и раковина, и даже биде, которым Людмила почти никогда не пользовалась, по привычке предпочитая душ. И хотя в этом нарочитом великолепии было что-то отталкивающее и тревожное для Людмилы, она все-таки полюбила свою дамскую комнату.