Жена депутата

Сейчас

– Ну ты идёшь? – широко распахнув дверь, Наташка застывает на пороге приемной.

Я шикаю, кивая на кабинет начальника – Володин ещё на месте и терпеть не может, когда в приёмной посторонние. Наташка выразительно стучит пальцем по наручным часам.

Рабочий день закончился десять минут назад, но он и не думает уезжать, а, значит, и мне никак.

– Ладно, напишешь, когда Его величество отчалит, – уже на пару тонов тише говорит она и плотно прикрывает дверь. Как бы то ни было, начальство злить нельзя.

– Дина, зайди, – Володин, словно только того и дожидаясь, вызывает меня через интерлок. Я поднимаюсь, одергивая подол праздничного платья, и иду к нему в кабинет. Андрей стоит возле окна, руки сцеплены за спиной, мышцы напряжены так, что заметно даже через строгий костюм. День у него сегодня выдался суматошный, перед летними каникулами в администрации всегда так.

– Звали?

На работе я с ним на "вы", хотя нас связывают не только деловые отношения. Я знаю его уже столько лет, что кажется, будто Володин в моей жизни был всегда. Когда-то мы с ним были любовниками, и иногда я думаю, как обернулась бы моя жизнь, если я отказала ему? Одно знаю точно, этот город я бы покинула в первую очередь.

Он оборачивается, проводит рукой по своей щеке устало. Взгляд задумчивый, но я не тороплю его, ожидая, пока Андрей заговорит первым.

– Ты знаешь, что Старостин в городе? —

В голосе его проскальзывают звенящие нотки напряжения. Слова Володина для меня не новость, и он понимает это по тому, как я безразлично пожимаю плечами, – знаешь.

Главное, не показывать свои эмоции, и кажется, я справляюсь с этим, хотя все внутри при одном только упоминании о Старостине болезненно скручивается. Я все ещё пытаюсь собрать себя в одно целое после встречи с ним, мне даже кажется порой, что получилось. Но потом он приезжает сюда, и все рушится, как карточный домик.

Ловлю себя на том, что сжимаю кулаки и насильно заставляю расслабить ладони. Никто не должен догадываться, что я все ещё так на него реагирую, особенно – Володин.

Мы стоим с Андреем в метре друг от друга, а я будто в первый раз за последние годы вижу его сейчас, по-настоящему. Морщины стали глубже, мешки под глазами от усталости, дневная щетина щедро усыпана вкраплениями седых волос. Слишком много нервничает, слишком мало спит. Цена больших денег и власти. Но он сам выбрал этот путь, да ещё и меня за собой тянет.

– Ты же не думаешь?..

– Не думаю, – перебиваю быстро, пока он не продолжил препарировать мои эмоции на составляющие. Долго мне не продержаться, актриса из меня никудышная. Да и больно, черт возьми, обсуждать это с Андреем.

Он поджимает губы, – не привык к подобным реакциям, но эта тема для нас табу. Все эти годы после встречи со Старостиным, как бы Андрей не пытался забраться ко мне под шкуру, я не поддаюсь.

– Виделись? – настаивает он.

– Андрей, – говорю мягко, но твердо, касаясь пальцами лацкана его пиджака. Поправляю, точно в том существует необходимость, – я не хочу сегодня говорить о нем. Не в такой день. А лучше вообще – никогда.

– Прости, – Володин спохватывается, а потом неожиданно проводит большим пальцем по моим губам, почти интимно, но я отодвигаюсь, не позволяя жесту стать чем-то большим. – Прости. Тебе идёт это платье.

– Спасибо. Ты сегодня идёшь на оперу, не забудь, жена наверняка уже ждёт.

Андрей чертыхается, бросая взгляд на часы: до начала остался час, и я сегодня трижды предупреждала его, но он естественно забыл, всегда забывает. Словно в подтверждение моих слов  телефон Володина разливается стандартной айфоновской мелодией, и я почти уверена: на том конце провода его супруга.

– Ладно, иди, не задерживаю больше, – Володин принимает вызов, прощаясь со мной кивком, и я выхожу следом за ним в приемную. Громко хлопает дверь, я, наконец остаюсь одна. Можно выдохнуть и расслабить плечи. На внутренней стороне ладони полумесяцами отпечатываются следы от ногтей.

Нужно срочно забить голову чем-то другим, я достаю телефон и отправляю Наташе сообщение, что босс уехал.

"Иду к тебе", – рапортует она в ответ.

Пока жду ее, подхожу к своему столу. На нем пышный букет голубовато-сиреневых гортензий, завёрнутый в хрусткую бумагу, – знак внимания от начальника, и я задумчиво

касаюсь лепестков. Они мягкие, прохладные и пахнут медово-сладко. Наклоняюсь лицом к цветам, вдыхая их аромат, а в голове все крутится наш с Андреем разговор. Володин совсем не рад тому, что Старостин приехал, и в этом нет ничего удивительного, я тоже не рада. Только за меня он так переживает или все же – за себя?

Но думать об этом сейчас нет никакого смысла. Я закрываю кабинет Андрея, выключаю свой компьютер и привожу в порядок приемную.