Железное сердце

На стене висела картина летнего леса.

Услышав новость, Люба подняла глаза от родителей и уставилась на зеленые пятна деревьев. Пятна расплывались.

— Подумай только, — продолжала мама, — у них свой собственный дом. Море всего в получасе езды! Примерно столько же до университета! Даже зимой тепло, ты же все время мерзнешь! У тебя руки с рождения как ледышки. И главное — дядя Коля с удовольствием вас примет. Сашке там будет очень хорошо — свой сад, чистый воздух, школа поблизости, лучшее место для ребенка его возраста. Два двоюродных брата!

Роскошные доводы так и сыпались друг за другом.

При имени брата Люба резко вздохнула.

— Как вы можете? — лица родителей тоже расплывались и смазывались. — Ладно я, человек по законам любой страны совершеннолетний, взрослый и практически самостоятельный — и то волосы дыбом, стоит подумать, что моя семья вот так запросто распадается! Но Сашка… Но о Сашке вы подумали? — в конце концов, она сорвалась на крик, что в любом случае лучше слез. Хотелось вскочить, выбежать из гостиной, демонстративно хлопнуть дверью и в качестве протеста запереться в своем комнате, но так получается, что на сей раз проблема побегом не решится и выделываться не перед кем.

— Мы о нем и думаем, — тоже повысил голос отец. Люба упрямо перевела глаза на картину. Лес ожил — дрожал и переливался радужной зеленью.

— Мы только о нем и думаем! Ты же прекрасно знаешь, что у нас в стране даже в столичных клиниках не делают настолько сложных операций! Даже если мы продадим все до последней тряпки, никто не рискнет! А если кто возьмется, то только какой-нибудь шарлатан, который уже лет десять в розыске за мошенничество! А в штатах… такой шанс, Ло, ты должна понять. Если у нас получится там устроиться, через несколько лет, когда Сашка подрастет, мы сможем привезти его и оплатить операцию у тамошних спецов! Если сейчас мы не рискнем и не сделаем этого шага, то Сашка ослепнет навсегда. Ты представила себе на минутку, как это — ничего не видеть? Это само по себе ужасно! Ладно, пока мы живы, будем за ним присматривать, а когда нас не станет и он останется один? Мы не думаем, конечно, что ты его бросишь, но в жизни все бывает. Она долгая и сложная. Он может остаться один, в темноте, без копейки денег и безо всякой поддержки! — отец практически кричал и Люба сжималась в комочек. Довела все-таки. Снова.

— Тише, — пискнула мама.

Отец замолчал и тяжело задышал.

— Так что не усложняй, — буркнул напоследок, отводя глаза.

Люба смотрела, как колышутся пятна, уже совсем не похожие на лес.

— Там очень хорошо, — через минуту мертвой тишины терпеливо продолжила талдычить мама прежним, приторно-ласковым голосом. — Море, свежий воздух… Работу в случае чего тебе дядя найдет, у него же своя личная сувенирная мастерская. В общем, я уверена, вы быстро привыкнете и даже останетесь довольны. Это лучше, чем оставлять вас в городе одних. Поверь, сама ты не справишься. Другого выхода просто нет.

Тогда картина обреченно расплылась в одно со стеной пятно и Люба закрыла глаза.

Море раскинулось во все стороны, лениво и сонно перекатываясь вдоль прибрежной линии песка, как дикое животное в зоопарке, чья территория ограничена прутьями клетки.

По крайней мере, насчет моря ожидания не обманулись — бескрайняя вода, злая жара, легкий охлаждающий тело ветерок и терпкая соль на языке и в воздухе.

В остальном переезд тоже вышел довольно тихим и мирным, даже можно сказать практически семейным. Тетя Диана подготовила им отдельные комнаты, не хуже, чем были дома, двоюродные братья-погодки Иван и Кешка по случаю прибытия родственников выразили бурную радость, после чего галопом сбежали играть на улицу, а дядя Коля негромко сообщил, что все понимает и не будет доставать их своими многочисленными правилами, которыми он с утра до ночи старательно изводит собственную семью. Кроме, естественно, одного — ночевать дети должны дома.

Люба молча кивнула, хотя судя по усмешке дядя пошутил. Ей, однако, все еще было не до смеха — Сашка цеплялся за руку и со дня отлета родителей ни разу толком не улыбнулся.