Жажда

Индикатор дверного замка горит красным цветом. Красный цвет, цвет крови. Эти ублюдки из Комитета Реабилитации Миротворец, вновь меня изолировали, ибо я и такие, как я представляем собой угрозу для общества. Чёртовы умники, да сожри их астероидный червь, мы же для них отвоёвывали дальний космос. Раньше нас уважали, служить в Галактическом Легионе, было честью. Мы же первопроходцы, открыватели-колонисты, да, что там говорить конкистадоры межзвёздного пространства. Прилетим на планету, наведём там шороха, возьмём, что захотим, нам позволено всё. А потом уже, за нами следуют фермеры, строители, шахтёры и торгаши. Да были времена, когда закон силы стоял во главе всего, пока мы не встретили их – ксеонитов в звёздной системе Лао.

Ксеониты – гуманоидная раса, внешне очень похожи на земных жителей Японии, Китая и Кореи. Да и жизненная тенденция у них схожа с буддизмом, существовать в мире и гармонии с самим собой и со всеми. Для них божество это их планета. Она даёт им кров и пищу, даёт жизнь и отбирает её.

Да, поглотит этих ксеонитов бездна чёрной дыры, странности стали происходить уже на подлёте к планете. Перед высадкой на любую планету по уставу Легиона производилась орбитальная бомбардировка, так называемый упреждающий удар перед выбросом десанта. Но в этот раз это не произошло. Всё пошло вопреки здравого смысла и неписаных законов вечной войны. Высадились на планету, встретили аборигенов, но вопреки инсктинтам палец отказался нажимать спуск НМ (нейтронный молекулятор, грозное оружие расщепляющие всё живое на молекулы и атомы), да этот зуд в башке не давал покоя, мысли путались и превращались в кашу от запахов местных растений. Мы стояли, как идиоты и улыбались. Жажда убивать, жажда крови отошла на задний план. Но я знаю, она была где-то внутри, не даром на учебном центре Галактического Легиона красуется надпись «Рождённые убивать». В этот раз мы улетели не с чем. Не отработали стандартный план колонизации, запугивание или полное уничтожение аборигенов. Первое тактическое поражение в копилку Легиона. Тогда из нас никто не знал, что это первое и окончательное наше поражение…

Космическая каратица, затем на Лао прибыла исследовательская группа яйце головых умников. Стали изучать и выяснили. Ксеониты отличаются от нас землян тем, что у них полностью отсутствуют голосовые связки и по своей природе они не могут воспроизводить какие- либо звуки. Общаются они между собой и окружающим миром с помощью прикосновений. Биополя, аура, считывание эмоционального настроение, передача своих эмоций посредством передачи биотоков. Да от всего этого плавятся мозги в солнечном кольце. Но самое главное, выяснилось, что ксеониты не единственная живая форма на планете. Оказывается, местные растения представляют собой не гуманоидную разумную расу элор. Неважно дерево, куст, цветок или трава – имя одно Элор. Элоры общаются с помощью запахов и ароматов. Конечно, непонятно кто доминирует на планете элоры или ксеониты. Скорее всего они друг друга дополняют. Моё призвание война, а не научные изыскания. Элоры нас и уничтожили, Галактический Легион расформирован и перестал существовать за ненадобностью. Кто-то из умников выяснил особое свойство этих чёртовых растений, способность подавлять агрессию. Так появилась новая структура Миротворец. Человечество вступило в новую эру – эру без войн. Теперь, на вновь открытую планету завозились семена элоров. Из-за своей неприхотливости они быстро принимались и разрастались. Не надо насилия и убийств, кругом царит любовь и дружелюбие. Как от всего этого меня тошнит. Мигающий красный цвет «режет» мне вены. Кровь в жилах вскипает. Пора на войну, пора убивать, пора окунуться в море крови. Это моё лекарство.

Взгляд останавливается на горшочке с элором, который стоит на прикроватной тумбе. Этот уродец вымахал на целых полметра, большой жёлтый цветок поник. Я эту дрянь уже два месяца не поливал. Тридцать три предупреждения и штрафов от Миротворца были мной игнорированы. Плевать, на всё плевать. Я хватаю керамический горшок с растением.

– Ну, что, маленький ублюдок, пришло время распрощаться, – со злорадным вожделением произношу я.

Горшок летит и разбивается об железную дверь. Керамический осколок от горшка пролетает в миллиметре от уха, комья земли разлетаются шрапнелью по всей комнате, в нос ударяет запах тухлого яйца. Небольшое чувство торжества зарождается в нутрии, но этого мало, для них здравый смысл заключается в мире, для меня, же в насилии.

Холодным светом загорается экран комьюните-визора. На меня с той стороны смотрит миловидная золотоволосая куколка. Хлопает своими большими карими глазами и улыбается пухлыми губками. Вот бы уединиться с этой сучкой где-нибудь в тёмном чреве десантного корабля.