Жаркие ночи в Майами

Майами, ноябрь 1991

Великолепное животное. Так Криста выглядела. И такой себя ощущала. Окутанная ритмом тяжелой рок-музыки, она ходила взад и вперед в узком пространстве за кулисами, словно в тесной клетке. Скоро она обретет свободу — свободу вызывать потрясение, восторг, свободу ошеломлять. А сейчас в ней нарастал внутренний трепет, и Криста испытывала только возбуждение, предвкушение и еще сконцентрированную в себе мощную силу. Там, в зале, сидят люди, имеющие огромные деньги… кучи денег. Она намеревалась заставить этих людей отдать ей свои деньги. И хотя было очень жарко, Кристу охватил озноб. Потом она выгнула спину и заставила мускулы живота затрепетать, освобождаясь от напряжения, обычного в эти мгновения перед выходом на сцену, который, она знала, будет ее триумфом.

— Два, — сказал техник, стараясь перекричать музыку, и поднял вверх два пальца.

Криста глубоко вздохнула. Тряхнула львиной гривой волос, проверяя, как они будут развеваться на подмостках. Провела руками по упругим ягодицам и длинным ногам, с удовлетворением ощутила в себе новый прилив сексуальной энергии и посмотрела в зеркало. Оттуда на нее сверкнули зеленые глаза, глаза дикого животного, мечущие молнии, устрашающие и опасные. Криста откинула голову и раскатисто рассмеялась. Руки ее уперлись в литые бока, груди вздернулись, чтобы притягивать взоры мужчин, пробуждая в них желание. Губы раздвинулись в чувственной усмешке, и Криста провела по ним языком, чтобы они еще больше заблестели в свете прожекторов, который поможет ей разжечь пожар страстей в аудитории.

— Один, — сказал ей палец техника.

Криста начала прерывисто дышать, словно львица, изготовившаяся к прыжку. Она намеренно насыщала легкие кислородом, вымывая из крови углекислоту, стремясь усилить ощущение напряжения, которое через несколько секунд будет преобразовано в видимое всем возбуждение. Грудь ее вздымалась и опадала, Криста старалась удержать в себе это состояние волнения. Она полностью сосредоточилась. Она должна и дальше чувствовать себя богиней, мощь струилась по ее телу, которое должно заставить мужчин обезуметь, а женщин позеленеть от зависти. Блистательный образ Кристы Кенвуд расшевелит их скучные души, и все эти люди вознамерятся заполучить ту ее часть, которая выставляется на продажу. И лишь тогда они обнаружат, что у них существуют конкуренты и что пощады на предстоящем после выступления Кристы аукционе не будет.

Рука техника взметнулась вверх. Музыка прекратилась. Неожиданная и потому оглушительная тишина увеличивала напряжение. Криста собрала силы перед решающим броском. Весь вес ее тела давил сейчас на пальцы ног. Кристе передалось нетерпеливое ожидание, охватившее аудиторию. В Звездном зале отеля «Майами Интерконтиненталь» сидели четыреста человек, и никто из них не смел ни шелохнуться, ни кашлянуть, ни даже вздохнуть.

Рука техника резко упала, и Криста рванулась вперед — подобная стреле, нацеленной в общее трепещущее сердце.

Питер Стайн никогда не делал того, что делают все. Это было частью его личного кредо. На сей раз Питер изменил ему.

Когда Криста появилась на сцене, все в зале резко выдохнули. То же самое сделал лауреат Пулитцеровской премии писатель Стайн. Но мозг его уже занимался привычной работой — анализировал, исследовал, обобщал свой опыт, облекая чувства в слова. Стайн откинулся на спинку стула и старался припомнить, видел ли он когда-нибудь столь же интересную женщину. И дело тут было не только в необычном лице: выступающие скулы, подчеркнутые гримом, придававшим ей схожесть с кошкой, белоснежные зубы, яростная зелень глаз. И не в гибкой звериной грации тела, тонкого и упруго-мускулистого, ритмично двигавшегося в такт музыке, не в загорелой медно-красной коже, так резко контрастирующей с черным трико, усыпанным алмазными блестками, и не в том, как вызывающе просматривались сквозь тонкую материю ее соблазнительные груди. Все дело было в ее животном магнетизме. Эта девушка могла загипнотизировать.