Жан Баруа

Роман Роже Мартена дю Гара «Жан Баруа» вышел в свет в 1913 году и сразу нашел своего читателя. Прошло почти полвека, но и сейчас трудно остаться равнодушным к трагической судьбе Жана Баруа. Трудно оторваться от книги, повествующей о том, как юноша-естествоиспытатель, получивший в детстве строгое религиозное воспитание, переживает мучительные сомнения, пытаясь примирить веру в бога с данными науки; о том, как он выходит победителем из этого кризиса и посвящает свою жизнь служению разуму, прогрессу, истине; о том, наконец, как Жан Баруа гибнет, сломленный, одинокий, оторванный от тех, кто продолжает его дело.

История жизни и духовных исканий героя Роже Мартена дю Гара неотделима от истории Франции начала нашего века – от борьбы материалистической мысли против католицизма, от ожесточенных схваток вокруг дела Дрейфуса, от усиления политической реакции в канун первой мировой войны.

Воспитанник «Эколь де Шарт» – высшего учебного заведения, готовившего археологов, – Роже Мартен дю Гар вынес из своих занятий историей не только бережное отношение к факту, как к необходимой основе исследований и размышлений, но и то чувство историзма, которого так недоставало многим его современникам.

«Для меня стало невозможным, – писал он впоследствии, – представлять себе современного человека в отрыве от общества и своей эпохи». И действительно, индивидуальные судьбы героев Роже Мартена дю Гара всегда органически связаны со значительными историческими событиями. В жизни Жана Баруа решающую роль играет борьба вокруг дела Дрейфуса, подводившая Францию, по словам В. И. Ленина, вплотную к «гражданской войне»; мировая война завершает развитие характеров Жака и Антуана Тибо – героев эпопеи «Семья Тибо».

Издатель Бернар Грассе, получив от Роже Мартена дю Гара рукопись «Жана Баруа», посоветовал молодому писателю не публиковать ее. Он был смущен необычной формой романа, обилием подлинных документов в тексте книги. Значения этих документов для замысла Роже Мартена дю Гара издатель не понял.

Вымышленные персонажи романа – Жан Баруа, Марк-Эли Люс, Ульрик Вольдсмут – находятся в самой гуще общественной борьбы, их интересы сосредоточены на событиях, которые занимали в те дни умы передовых людей Франции. Ульрик Вольдсмут читает друзьям «Записку» журналиста Бернара Лазара, разоблачающую фальсифицированные обвинения, по которым осужден капитан Дрейфус. Как голос мужественного единомышленника воспринимают герой знаменитое «Я обвиняю!» Эмиля Золя – его письмо президенту Французской республики. И рядом с этими подлинными, значительными документами эпохи, выдержки из которых включены в повествование, столь же подлинно и достоверно звучит текст лекции Жана Баруа, отстаивающего отделение школы от церкви. Мартен дю Гар изображает одно из судебных заседаний процесса Золя. Он смело переносит на страницы романа взятые из стенографического отчета выступления свидетелей, прокурора, защитников. Баруа, Люс, присутствующие в зале суда, подают реплики; повествование о вымышленных героях строится вокруг исторических вех, вымысел органически переплетается с документом, – так возникает исторически точное художественное обобщение.

Историзм мышления помог Роже Мартену дю Тару в поисках положительного героя. Ромен Роллан противопоставил «ярмарке на площади» своего Жан-Кристофа. Однако в действительности французское искусство этого периода не знало титанов, подобных Кристофу. Мартен дю Гар выбрал ту единственную область, в которой современное ему общество наиболее ощутимо шло вперед, – науку. Жан Баруа – мыслитель, восставший против владычества церкви, против запретов, которые церковь налагает на пытливые искания человечества. Он один из тех, кто создает базу научного атеизма. Он – человек, высвобождающийся из пут многовековых религиозных догм, подвергающий все беспощадному анализу.

Жан Баруа не одинокий кабинетный ученый, далекий от треволнений политики, как, например, многие герои Анатоля Франса. В успехах науки он видит залог социального прогресса, он считает необходимым отстаивать и распространять обретенную им истину, и это приводит его к деятельному участию в общественной жизни.

Однако общественные идеалы Жана Баруа довольно расплывчаты. Подобно многим буржуазным интеллигентам той эпохи, он не идет дальше мечты о всеобщем равенстве и счастье, совершенно не представляя себе ни действительной роли рабочего класса в историческом процессе, ни необходимости революционного насилия. Созданный Жаном Баруа и его единомышленниками журнал «Сеятель» ставит перед собой задачу сплотить разрозненные группы, интересующиеся «позитивной философией и социологией», «социальные лиги», «нравственные объединения», «народные университеты», всех «верующих, но не признающих церкви», «пацифистов», – «словом, – как заключает Жан Баруа, – всех благородных людей».