Зеркало времени

Рукопись «Зеркала времени» за подписью «Э. А. Г.» ныне хранится в Хотонской библиотеке Гарвардского университета. Хотя в ней (как и в исповедальном тексте, опубликованном вашим покорным слугой в 2006 году под названием «Смысл ночи») предположительно повествуется о реальных событиях, связанных со старинным и уже прекратившим свое существование родом Дюпоров из Эвенвуда в графстве Нортгемптоншир, она носит явственно выраженный беллетристический характер и должна рассматриваться прежде всего как художественное произведение или, по крайней мере, сильно беллетризованная автобиография.

Данная рукопись, состоящая из 647 листов нелинованной бумаги формата ин-фолио, перевязанных выцветшей черной шелковой лентой, с 1936 года значилась в каталоге личной библиотеки Дж. Гарднера Фридманна из Нью-Йорка, который купил ее в свой приезд в Лондон в мае 1924 года. После смерти Фридманна в 1948 году она попала в Гарвардский университет вместе с обширным собранием художественной литературы девятнадцатого века, принадлежавшим покойному.

Как и в случае с предыдущей рукописью, вышедшей из печати под заглавием «Смысл ночи», я снабдил текст пояснительными сносками везде, где посчитал таковые необходимыми или полезными для современного читателя, а также исправил ряд описок и грамматических — орфографических и синтаксических — ошибок.

Для начала прошу вас вообразить, что вы стоите рядом со мной на занавешенной портьерами арочной галерее, расположенной — словно сцена некоего фантастического театра — высоко над длинной величественной залой.

Подступив к самым перилам и приникнув глазом к узкой щели между занавесями, мы увидим внизу собрание знатных дам и господ за столом. Толстые бархатные портьеры пахнут временем и пылью, но не обращайте внимания. Мы здесь долго не задержимся.

Роскошная зала под нами убрана в красно-золотых тонах и богато обставлена. Невзирая на внушительные размеры помещения, здесь восхитительно тепло даже нынешним холодным ноябрьским вечером, так как в двух громадных каменных каминах жарко горят груды сосновых поленьев.

На всех стенах висят зеркала в позолоченных рамах, бесконечно множащие ваши отражения, когда вы проходите мимо. Высоко над нами раскидывается обшитый панелями сводчатый потолок, на котором — вам придется поверить мне на слово, ибо сейчас под ним сгущаются непроглядные тени, — изображены сцены бракосочетания Геракла и Гебы. (О потолочной росписи мне сообщил мистер Покок, дворецкий, и я, в своей неуемной тяге к самосовершенствованию и накоплению знаний, по обыкновению, при первой же возможности записала данные сведения в блокнот, что постоянно ношу с собой.)

Четырнадцать гостей собрались сегодня на званый ужин под сомнительным предлогом семейной традиции — дабы почтить память верного сторонника короля, лорда Эдварда Дюпора, потерявшего палец 8 ноября 1605 года при штурме Холбич-хауса, где укрывались несколько из организаторов Порохового заговора.

Прямо под нами, чуть слева, сидит тучная мисс Фанни Бристоу, дама недалекого ума, но безобидная; рядом с ней размещается мистер Морис Фицморис, с недавних пор гордый владелец поместья Ред-хаус в Ашби-Сент-Джон, вопреки всеобщему мнению воображающий себя ну просто ах каким славным малым. (Судя по выражению лица, он страшно раздосадован своим вынужденным соседством с жеманной мисс Бристоу. И поделом ему, задаваке!)