Зеркало треснуло

Ну, пристал ты, ну, пристал!

Расскажи, да расскажи…

Ты кто, вообще-то, будешь, а? Что-то не видел я тебя раньше тут…

Писа-а-атель… Книжки, значит, пишешь…

Да нет, знаю, чай грамотный…

Ну ладно, давай-ка, ещё кувшинчик закажем, да расскажу я тебе эту историю, никому так подробно не рассказывал, кроме как судье, тогда ещё, а тебе — расскажу. Столько лет прошло…

Откуда у нас этот парень взялся — никто и не знает. Вроде бы чей-то младший сын, где-то учился, где-то пытался на службу наняться, да неудачно. В общем, — из благородных. Вот и било его по жизни, било, да и прибило в наши палестины. А жизнь, она такая подлая штука, что кроме благородного происхождения ещё и средства к существованию нужны.

Вот.

Оно конечно, в столицах там — поди, проживи. У нас-то попроще будет, а всё ж… Обуться, одеться — надо? Надо. Попить-поесть надо? Тоже надо. Мы вот пиво с тобой пьём, а им, благородным — вина подавай, да не просто какого-сякого! А пиво-то наше по всей округе славится! Вот…

Ладно, ладно… Продолжаю…

Вон, видишь — рама стоит в углу? Да я всё о том же… Зеркало там было, в раме этой, дорогущая штука, издалека привезённое…

Да я продолжаю, продолжаю!

Узнаешь, к чему…

Вот. Как только парень этот появился здесь, так его Проповедник в оборот и взял. Присел так к столу рядышком, и давай зубы заговаривать. А это дело он о-го-го как умел! Говорит себе, говорит, всё о том, о сём, вроде о пустяках, а сам всё клонит, да клонит в нужную сторону, глядишь — ты уже сидишь, да киваешь, со всем соглашаешься… Ему бы проповедником быть, да не по той дорожке пошёл.

Он-то, Проповедник, похоже, давно такого вот простофилю приглядывал, давно это дело обдумывал, а как парня увидел — так и решил в оборот взять.

Места-то у нас, сам видишь, какие — леса да леса кругом, ни одного самого паршивого городишки на сто вёрст в округе: деревни, хутора, да одно село, и то Заболотьем называют. За болотом, значит. Озеро там когда-то было, да заросло…

А ты давай-давай, наливай! А то забываешь что-то. Да не волнуйся, я в трезвом пока что уме…

Вот именно.

Короче, всего-то и интересного в нашей округе — дорога проезжая, да корчма на дороге. Бойкое место. Хозяин, даром что на последнего нищего похож, а прибыль у него с этой корчмы — позавидовать! Кто ни едет — мимо никто не проедет. Где поесть славно, да выпить хорошо? Здесь! Где переночевать после целого дня в пути? Здесь! Она, дорога-то, всё по лесу, да по лесу, деревни в стороне стоят, а Заболотье — так и вообще за болотом. Так что, сколько народу здесь останавливается — не счесть.

Да ладно, ладно, не отвлекаюсь я!

В общем, сидят себе за столом Проповедник с парнем этим, беседуют. Точнее — Проповедник говорит-заговаривает, а парень слушает, да кивает. Где ему слово вставить!

А дело-то в том, что тут у нас, неподалёку, дом — не дом, хутор — не хутор, замок — не замок. Стоял, в общем, тогда… Здоровенный такой, мрачный, дверь тяжёлая, окошки маленькие, с решетками. И кто его когда построил — неведомо. И хозяина никто толком не знал. Сколько помнили — он там и жил. Один, как сыч. Кто он такой, чем занимался, откуда взялся… Да кому это надо было, знать-то? Так и жил он, затворником. Ни он ни к кому, ни к нему никто. Разве что в корчму иногда заезжал, за припасами. Редко, правда, что-то… А денежки, говорят, водились!

Ну, сидит это, значит, Проповедник, и парню этому песню свою поёт. Ты, дескать, человек благородный, видно сразу, хоть и жизнь потрепала. А благородного человека разве кто понимает? Тебе бы платье приличное, саблю хорошую, да на службу к кому родовитому. Большим человеком стал бы! Да, конечно, и платье хорошее, и сабля добрая больших денег стоят… А без этого на хорошую службу не поступишь…

Поёт он, значит песню свою, поёт, а парень уже расчувствовался, после второго-то кувшина, поддакивает, кивает… Ох, и Проповедник! Знал, как подойти, да и к кому подойти — тоже. Парень-то он неплохой был, сам по себе, да жизнь его хоть и потрепала, а ума не прибавили…

Почему знаю? Почему, почему… Да сам я ещё тогда по молодости лет с Проповедником кое-какие дела обделывал… Давно это было, ох давно! Ты на меня так не смотри, я по молодости куда какой здоровый был, силушка играла! А землю пахать, или там что ещё — скучно было…

Вот.

А Проповедник своё гнёт. Вижу, мол, что такой хороший парень пропадает, вижу. Помочь, дескать, хочу. Доброе дело — оно всегда, мол, зачтётся. А как помочь? Да пустяк! Должок один с местного жителя стребовать надо. Он, дескать, деньги должен, а отдавать не хочет. Почему не к судье? Так без расписки-то деньги брал. Понадеялись на благородство, а он не отдаёт. Так что ты, мол, парень, тоже доброе дело сделаешь, человеку хорошему поможешь долг вернуть, а мы тебя и отблагодарим. За добро — добром.