Зеркала судьбы. Скитальцы

Удовиченко Диана

Удовиченко Максим

"Зеркала судьбы. Скитальцы"

Пролог

   Мир покрывала тьма -- непроницаемая, густая, почти осязаемая. Она пропитывала воздух, липла к коже, заливала мраком глаза. Тир-на пробивалась сквозь эту непроглядную тьму, брела туда, где -- она интуитивно знала -- находилась та, которая нуждалась в ее помощи. Наконец чернота стала рассеиваться, но на смену ей пришел зеленоватый туман, из которого к прорицательнице протягивались извивающиеся щупальца. Ольда небрежно проводила перед ними тонкой рукой, и жадные стрекала сокращались, отдергивались в испуге.

   Наступил момент, когда ее упорство было вознаграждено: впереди забрезжил свет -- теплый, ласкающий. Гадалка вступила в очерченный им круг, посреди которого лежала черноволосая женщина, закутанная в теплое одеяло. Ольда внимательно всмотрелась в лицо спящей. Словно почувствовав ее взгляд, та открыла глаза и ответила прямым бесстрашным взглядом. Чтобы не волновать больную, прорицательница откинула капюшон.

   -- Тир-на? - прохрипела женщина.

   -- Я не ошиблась в тебе, орка. Ты и вправду сильна, -- ответила ольда. -- Но ты победила болезнь, а не судьбу.

   -- О чем ты?

   Гадалка хотела было пояснить, но ее перебил зазвучавший в сознании голос -- красивый, бархатистый и такой ненавистный:

   -- Тир-на! Вернись и говори, Тир-на!

   Эти слова спутали мысли, сковали речь, стиснули горло спазмом. Следом невидимая рука подхватила и потянула ольду назад, в реальность, причиняя дикую, нестерпимую боль. Она сопротивлялась изо всех сил, зная, что необходимо заговорить, предупредить, предостеречь... Язык плохо слушался, но на помощь пришли карты Судьбы -- верные соратники, сопровождавшие хозяйку везде, даже в видениях. Соткавшись на ладони прямо из воздуха, они слабо завибрировали, возвещая, что готовы предсказывать.

   -- Смотри, -- с трудом выговорила Тир-на, и от колоды отделился цветной прямоугольник, взлетел и запорхал вокруг лежащей орки.

   Ольда, говорила, объясняла, мысленно отвергая настойчивые призывы повелительного голоса, превозмогая силу, которая утягивала ее из круга. Но ей мешали, перехватывали слова, и из-за этого пришлось прибегать к помощи намеков и иносказаний. Боль становилась все резче, мучительнее, и гадалка сдалась, позволила увести себя из видения.

   -- Следи за зеркалами, -- сумела она выговорить на прощанье, накидывая капюшон и растворяясь в темноте.

   Вернувшись в постылую комнату, ставшую ее тюрьмой и, возможно, последним пристанищем, ольда тихо застонала.

   -- Взгляни на меня, Тир-на, -- произнес все тот же неумолимый голос.

   Гадалка открыла глаза и поморщилась при виде красивой белокурой девушки, которая склонилась над ее распростертым на топчане телом.

   -- Ваше племя всегда славилось упрямством. Но ты, Тир-на, превосходишь всех, кого я когда-либо встречала, -- укоризненно произнесла красавица. -- Согласись служить, и мне не придется больше мучить тебя.

   -- Я служу лишь одной госпоже, -- через силу усмехнулась прорицательница. -- И рано или поздно она покарает тебя, Мелодия. Нельзя безнаказанно играть роль судьбы.

   -- Даю тебе еще сутки на размышления, Тир-на -- сказала волшебница, не обратив никакого внимания на угрозу, проскользнувшую в словах ольды. -- И если ты не смиришься, мне придется вдвое увеличить дозу зелья Беспамятства. Это убьет тебя, но прежде ты расскажешь о своих видениях.

   -- Будь проклята, -- устало уронила гадалка, закрывая глаза.

   -- Ровно сутки, -- напомнила Мелодия, строптиво вскидывая голову, и направилась к двери.

   Оставшись одна, ольда уселась на топчане, устремив в стену невидящий взгляд огромных красных глаз, и погрузилась в раздумья.

   Ее не пугали предупреждения жестокой магессы. Ольды -- магические существа, посвященные Лак'хе, они неподвластны ни Десиду, ни его ангелам, мортам. Смерть для них -- лишь небольшой отдых перед новой дорогой, еще одной в бесконечной жизни. Боль -- для всех боль. Но и ее можно перетерпеть. Неволя -- вот единственное, чего не могли выносить гордые дети кочевого народа. В этой маленькой каморке, где не было даже окон, Тир-на задыхалась, ее свободолюбивая душа изнывала, требуя лучей Атика, свежего ветра, запахов травы, дождя и снега.

   Служить людям? При всем своем хитроумии Мелодия безнадежно глупа, если надеется на это. Жрицы великой богини служат лишь ей. Мудрые, загадочные и неуловимые, они путешествуют по Вирлу, следя за тем, чтобы не искажались пути судьбы. Судьба -- вот главная движущая сила в этом мире. Каждое существо должно пройти свою собственную дорогу, предначертанную только ему. Дороги эти перекрещиваются, переплетаются, идут рядом, разбегаются, накладываются друг на друга, снова расходятся и теряются в разных сторонах. Их количество в Вирле так же бесконечно, как множество отражений в комнате, полной зеркал.