Зеркала и лабиринты

Второй месяц моего сомнительного предприятия близился к концу, и вместе c накоплениями иссякала и моя вера в самого себя. Когда я только открывал этот офис, мой единственный друг говорил мне, что идея обречена на провал, а месяц спустя я выставлю себя на посмешище перед всеми деловыми гильдиями города. Но после того как меня с треском выкинули с предыдущей работы, обвинив во всевозможных бедствиях, посыпавшихся на компанию как из рога изобилия, я меньше всего волновался о репутации. В глазах гильдий я был всего лишь мелкой сошкой. Прошло два месяца, а успехи мои даже не позволяли мне претендовать на статус «бельма на глазу» моих многочисленных, не многим удачливее меня, конкурентов.

– Ты никогда не был в этом бизнесе! – громогласно заявлял мой друг С`aпфир, вцепившись обеими руками в и без того истерзанные подлокотники старого кресла. – У тебя нет опыта подобных дел? Ты накупил все эти игрушки, твои микрофоны, скрытые камеры, датчики, это всё «тфу» и растереть! Это ничто! Ты обрекаешь себя на тяжкую юдоль!

Я же отмахивался, как мог, от этого нескончаемого потока пессимизма, но, когда С`aпфир замолкал, стоило мне зажмуриться и досчитать до пяти, я оказывался в такой невыносимой тишине, что отголоски сказанного начинали вновь рождаться вокруг моего сознания. В такие минуты я отмахивался от всяких сторонних мыслей и стремительно погружался хоть в какую-то работу, уповая на занятость как на спасение.

Детективное бюро имени меня, разумеется, ни красивая вывеска, ни объявления на интернет-страницах городских порталов, не добавили моему делу клиентской лояльности. Совсем без клиентов, надо сказать, я тоже не сидел, однако работа, подворачивающаяся мне, носила совсем не тот характер, который я ожидал. В двери моего офиса робко стучались женщины, возрастной категории от срока и старше, старательно подобравшие наряд для прихода ко мне. Они одевались так, чтобы на пути сюда, и в особенности вблизи моего офиса, их не смогли бы узнать знакомые, для них это было важно.

Эти женщины, обращающиеся ко мне, едва ли знали друг друга, поскольку, к своей собственной чести, я могу добавить – я не принял ни один из принесённых ими заказов, но их просьбы столь мало отличались одна от другой, что без зазрения совести эти просьбы я мог сравнивать с яичной скорлупой, бывает разных оттенков, фактура тоже не вполне одинаковая, однако принципиальных отличий нет.

Все они просили меня упасть «незримым ухом», или «бесшумным глазом» на хвост их неверных мужей, дабы спустя те несколько дней, в течение которых дамы собирались оплачивать мою работу, я мог собрать достаточно компрометирующих сведений, чтобы «мерзавец» не отвертелся от праведного гнева своих оскорблённых «Юнон».1

Работа не выглядела сложной, а некоторые дамы были готовы обещать солидный гонорар, я, тем не менее, отказывался, предпочитая не опускаться до подобной деятельности. Как ни странно, но я с самого начала установил довольно высокую планку собственной компетенции, полагая, что каждое предлагаемое задание будет тщательно измеряться моим собственным, понятным мне одному «Прокрустовым ложем».

Даже самые вежливые формы отказа, не вдаваясь в подробности того, что стало их причинами, провоцировали молниеподобные взгляды и не менее обжигающие мысли, рождающиеся в головах моих посетительниц. Я же находил в себе силы не держать на них обиды, клиент, как водится, превыше всего.

Пару раз в клиентском кресле оказывались женщины значительно моложе той возрастной группы, которая составляла костяк первой категории. Этим было не больше тридцати-пяти, сорока лет. Они все выглядели не только привлекательно, но и довольно богато. Такие особы приходили ко мне с еще более непотребными миссиями. Дело в том, что их мужья точно не были «неверными», и даже напротив, в «упёртой верности» этих супругов сомневаться совсем не приходилось. Но вот дамы были заинтересованы как раз в том, чтобы я смог подтолкнуть их мужей к этакому adultere2 и затем раздобыть доказательства этому злодеянию.

После изложения этих планов, мне становилось понятным, какие именно цели дамы преследовали, и моя «репутация» буквально съёживалась до размеров иссушённого зерна, как только я представлял себя вовлечённым в подобное.

Я отказывался, выслушивая постепенно растущие размеры гонорара, и даже смел давать этим дамам совет, но это как раз были излишне. Они в моих советах нуждались меньше всего, о чем незамедлительно сообщали мне в самой привольной форме.

– Что, еще одна профурсетка вылила на тебя ушат дерьма? – С`aпфир появлялся откуда ни возьмись, не упуская возможности ткнуть меня в это «дерьмо», сколь бы фигуральным оно не было. – Я тебе говорил, дело твоё – дрянь! Ничего хорошего из этого не выйдет!