Земное притяжение

Подходя к дому, Лешка издали увидел Жужелку. Она обрадованно помахала ему рукой.

Он крикнул:

— Сдала?

Она подняла растопыренную ладонь, загнув внутрь большой палец.

— Четыре? Ого! Я же говорил. Ты далеко полетишь. А что ты тут делаешь?

Жужелка смутилась, приподняла плечи, острые ключицы показались в широком вырезе платья.

— Так просто. Хотела тебе рассказать. Я ведь уже давно пришла. Мне, Лешка, знаешь как повезло! Вот слушай, какой мне билет попался: равнобедренные треугольники, потом уравнение совсем простое, но главное задачка. — Она быстро затараторила, пересказывая условие задачи. — Ну вот, и надо найти вот этот угол, понимаешь? — Объясняя, она быстро проводила носком босоножки невидимые линии по асфальту.

— Сдала, и ладно, — сказал Лешка. Он еще осенью бросил школу и не изучал этого. — Одним экзаменом меньше. А я сейчас в порту был. Там ребята отчаливали в Камыш-Бурун. На строительство комсомольского цеха.

— В Камыш-Бурун? Твои знакомые?

— Да нет. какие там знакомые. Я бы тоже поехал. Запросто. Если бы все туда не ехали. А то вечно одно и то же — надумаешь что-нибудь дельное, и все туда же. Вкус сразу отшибает.

Жужелка не слушала его, о чем-то глубоко задумавшись.

— Хотя едут они красиво, — сказал Лешка. — С музыкой, и все такое прочее…

— Интересно! — сказала она.

Было слышно, как во дворе задребезжал железный жбан — Лешкин отчим. Матюша, мылся под душем. И этот дребезжащий звук был оскорбителен своей обыденностью.

— А что у тебя с пальцем?

Она посмотрела в свою растопыренную ладонь, засмеялась, подняв перемазанный в чернилах указательный палец.

— Да это я за одну девчонку из нашего класса палец держала. Мы сговорились друг за дружку держать. Как ее вызвали и она пошла тянуть билет, я сразу палец опустила в чернильницу и все время держала, пока она не отмучилась.

— И здорово помогает?

— А ты не смейся…

Она не успела договорить, потому что в эту минуту над ухом у нее кто-то произнес громко и раздельно:

— Я вас всесторонне и разнообразно приветствую!

И Жужелка увидела широкоскулое, крупное лицо, коротко, под «ежик» стриженную голову.

— Виктор!

— Здорово, Брэнди! — сказал Лешке незнакомый парень, глядя на Жужелку. — Толково скрутили мы вчера…

— Еще бы… — возбужденно сказал Лешка, и у него неприятно засосало под ложечкой оттого, что сейчас Жужелке станет известно о вчерашнем происшествии у кино.

Но Виктор сказал ему загадочно:

— Ты далеко полетишь! — И, продолжая в упор смотреть на Жужелку, он выжидательно шагнул к ней. — Хоть нас не знакомят… Лабоданов.

Она протянула руку, и он ласково сжал ее.

— Клена.

— Клеопатра, чего уж там, будем откровенны…

Лешка вертелся, точно на шарнирах, подделываясь под какой-то несвойственный ему тон. Жужелка никогда его таким не видела, ей было смешно и досадно.

— Ото, какое имя! — Лабоданов даже причмокнул.

— Какое?

— С воображением.

— Ну уж, — сказала Клена, почувствовав себя отчего-то польщенной.

— А теперь мы с тобой бросим девушку Клеопатру…

— Девушка Клеопатра, — развинченно сказал Лешка, — заворачивай к дому, а мы прошвырнемся…

— Бросайте, — сказала Жужелка, но ей было жаль, что они уже уходят. Только не надо называть меня так, зовите Кленой…

Лабоданов снова ласково сжал ее руку.

— До свиданья, — сказала Жужелка.

Но она не ушла, осталась на прежнем месте у ворот и смотрела им вслед. Лободанов уходил, пришаркивая подошвами, его покатые плечи раскачивались в лад шагам. Он обернулся я приподнял прощально два пальца с зажатой в них сигаретой.

— Откуда она? — спросил он Лешку.

— Да ниоткуда. С нашего двора.

— Ну и двор. Всякой твари по паре.

Лабоданов остановился, чиркнул спичкой, прикурил.

— В милицию не вызывали?

— Да нет.

Вчера они сунулись было в кино. Протолкались к кассе, но тут вся очередь загалдела. А гражданин в чесучовом пиджаке грубо толкнул Лешку и схватил за плечо маленького пацана, стоявшего в очереди, громко крича:

— Все они тут — одна компания!

Лешка, страшно разозлившись, обругал его и потребовал, чтоб он сейчас же принял свои рычаги и не трогал пацана. Все завопили, начали с угрозой надвигаться на Лешку. Гражданин в чесучовом пиджаке схватил его за руку и стал изо всех сил дергать, словно она приставленная, — пришлось потащиться за ним. Есть ведь такие любители, они готовы в кино не попасть, только дай им кого-нибудь в милицию сволочь.

Протокол бы составили, как пить дать. Это точно. Если б не Лабоданов. Он объявился тут, словно свидетель со стороны.

Лешка, мол, первый подвергся оскорблению действием. И ведь дежурный в милиции проникся к нему доверием, хотя тот, в чесучовом, грозил жаловаться начальству.

— Если вызовут, — сказал Лабоданов, — держаться железно: ударил тебя и обозвал «хулиганом». Усвоил? Вот что, серость, просветись, сделай милость, изучи гражданский кодекс. Ведь не под богом живешь-под законом.

Они пошли дальше, и Лабоданов принялся негромко напевать, сильнее пришаркивая в такт подошвами:

— Па-звольте, Чарли Чаплин, па-беспокоить вас…

— Та-та, та-та, та-там! — подхватил Лешка.