Зеленый Смарагд

Белгравия, Лондон, 3 июля 1912 года

– Останется уродливый шрам, – сказал врач, не поднимая головы.

Пол криво улыбнулся.

– Ну, в любом случае лучше, чем ампутация, которую предсказывала мисс Боюсь-боюсь…

– Очень остроумно! – фыркнула Люси. – И я не боюсь, а ты… мистер Глупо-Легкомысленный, не смей шутить! Ты совершенно точно знаешь, как легко инфицируются такие раны, и можно только радоваться, что в это время вообще останешься в живых: никаких антибиотиков, а врачи – неумелые халтурщики!

– Ну, большое спасибо, – сказал врач, намазывая коричневатую пасту на свежезашитую рану. Рана ужасно болела, и Пол мог подавить болезненную гримасу только особым усилием. Он надеялся, что паста не оставила никаких следов на шезлонге леди Тилни.

– От вас это не зависит. – Пол заметил, что Люси делает усилия, чтобы её голос звучал дружески, она даже попыталась улыбнуться. Довольно мрачно улыбнуться, но по крайней мере она попыталась. – Я уверена, что вы делаете лучшее из того, что можете.

– Доктор Харрисон и есть лучший, – заверила леди Тилни.

– И единственный… – пробормотал Пол. Он внезапно почувствовал ужасную усталость. Наверное, в сладковатом питье, который дал ему врач, было снотворное.

– Прежде всего, самый молчаливый, – дополнил доктор. На руке у Пола появилась белоснежная повязка. – И, честно, говоря, я не могу себе представить, что через восемьдесят лет резаные и колотые раны будут лечить иначе, чем я это сделал сейчас.

Люси сделала глубокий вдох, и Пол начал подозревать, что сейчас последует. Из её высокой причёски выбилась прядь, и она убрала её за ухо.

– Ну да, по большому счёту, наверное, нет, но если бактерии… это одноклеточные организмы, которые…

– Перестань, Люси! – перебил её Пол. – Доктор Харрисон совершенно точно знает, что такое бактерии! – Рана по-прежнему ужасно горела, и он чувствовал себя таким истощённым, что он бы охотно закрыл глаза и с удовольствием бы поспал. Но это бы раздражило Люси ещё больше. Хотя её голубые глаза гневно сверкали, они прятали беспокойство и – что было ещё хуже – страх, он знал это. Ради неё он не должен был показывать ни своё плохое физическое состояние, ни своё отчаяние. Поэтому он продолжал говорить. – В конце концов мы не в средних веках, а в двадцатом веке, столетии бурного развития. Первая электрокардиограмма уже прошлогодний снег, уже пару лет как известен возбудитель сифилиса и найдено его лечение.

– Ах, кто-то хорошо готовился к урокам мистерий, – Люси сейчас выглядела так, как будто она в любой момент может взорваться. – Как прекрасно!

– А в прошлом году Мари Кюри получила нобелевскую премию по химии, – поддержал её доктор Харрисон.

– А что она изобрела? Атомную бомбу?

– Иногда ты ужасно необразована. Мари Кюри открыла радио…

– Ах, заткнись! – Люси скрестила руки перед грудью и гневно уставилась на Пола. Упрекающий взгляд леди Тилни она оставила без внимания.

– Свои лекции ты можешь сейчас засунуть куда-нибудь! Ты! Мог! Бы! Погибнуть! Скажи, пожалуйста, как бы я без тебя отвела эту катастрофу? – Её голос прервался. – Или как мне жить без тебя дальше?

– Прости меня, принцесса. – Она не имела никакого понятия, как ему жаль.

– Ах, – сказала Люси. – Вот только не надо этого сокрушённого взгляда!

– Думать о том, что могло произойти, совершенно излишне, дитя, – сказала, качая головой, леди Тилни, помогая доктору Харрисону складывать свои принадлежности в чемоданчик. – Всё хорошо. Полу повезло – не было бы счастья, да несчастье помогло.

– То, что это могло закончиться ещё хуже, не значит, что всё хорошо! – вскричала Люси. – Ничего не хорошо, совершенно ничего! – Её глаза наполнились слезами, и у Пола почти упало сердце. – Мы здесь уже три месяца, но мы ничего не достигли из того, что планировали, наоборот: мы всё сделали ещё хуже! У нас в конце концов оказались эти проклятые бумаги, и Пол их тут же отдал!

– Наверное, я поторопился. – Его голова опустилась на подушки. – Но в тот момент у меня было такое чувство, что я всё делаю правильно. – Потому что в тот момент он, чёрт побери, чувствовал близость смерти. Ещё немного, и шпага лорда Аластера завершила бы дело. Люси, конечно, он об этом не расскажет. – Если Гидеон будет на нашей стороне, у нас будет шанс. Как только он прочтёт бумаги, он поймёт, о чём идёт речь. Будем надеяться.