Зеленый шум

P2

M 91

Рисунки И. Година

Оформление Н. Мунц

ЗЕЛЕНЫЙ ШУМ

Метель бушевала целую неделю.

Колючая снежная карусель без передышки крутилась над крышами изб, над полями, над всем белым светом.

Снег замел все дороги и тропы, насыпал у плетней и заборов высокие острогранные сугробы, вплотную подступил к окнам изб и так завалил ворота у ферм и сараев, словно запер их на тяжелые замки.

Метель выла, посвистывала, пела на десятки голосов, белесая снежная мгла застилала горизонт, и Гошке Шарапову казалось, что теперь их Клинцы занесет снегом до самых коньков изб.

Ребятишки в эти дни в школу не ходили — кто знает, куда приведут ноги в такую непогоду. Взрослые тоже старались пореже показываться на улице. И только на колхозные фермы, где зимовали коровы, овцы и поросята, шли люди.

Чуть свет выходили на свиноферму и Гошкина мать, Александра Шарапова, и ее напарница Ульяна Краюхина.

Не отставали от матерей и их сыновья — Гошка с Никиткой.

Свинарки отгребали снег от ворот, расчищали дорожку, таскали воду, сено, силос: метель метелью, а поросят и свиней надо поить и кормить. К тому же вот-вот начнутся опоросы, и свинаркам надо быть начеку.

В один из таких дней, когда метель бушевала над Клинцами, Гошка Шарапов надумал соорудить на крыше свинарника маяк.

— Какой маяк? Зачем? — удивился его дружок Никитка.

Малорослый, большеголовый, медлительный, он не всегда сразу понимал быстрого на выдумку и спорого в деле приятеля.

— А чтоб светило всегда, — объяснил Гошка. — Чтоб огонек все видели и шли на него, кого метель в поле застанет. Вчера вон какой-то человек с дороги сбился. Плутал, плутал, чуть не замерз...

Никитка только пожал плечами, но спорить не стал. У Гошки всегда так: придумает что-нибудь неожиданное, загорится, и его не остановит никакая сила.

— Давай сделаем, — согласился Никитка. — А только из чего вот...

— Это мы сообразим.

Мальчишки разыскали в чулане у Краюхиных старый четырехгранный фонарь, промыли стекла, покрасили их красной краской и укрепили фонарь, как скворечник, на крыше свинарника.

Потом Гошка попросил в колхозной мастерской несколько метров провода, достал патрон, стосвечовую лампочку и, сделав нехитрую проводку, поместил лампочку в застекленном фонаре.

Два вечера работы, и самодельный маяк загорелся на крыше фермы. Ветер бил в флюгер, поворачивал фонарь из стороны в сторону, и стекла далеко отбрасывали красный свет.

Маяк на крыше заметила Гошкина мать.

— Да вы знаете, зачем красный свет зажигают? — растерявшись, спросила она. — Ну, там на стройке или на шахте. Это когда люди работают отменно, когда дело всех радует. А разве у нас так?

— Мы для людей сделали... Чтоб не заблудились, на свет шли, — принялся объяснять Гошка.

— А что люди у нас на ферме путного увидят? Одни непорядки. Нет-нет, и не конфузьте нас с Ульяной, погасите скорее...

Но маяк погас сам: ночью порыв ветра оборвал провод и опрокинул фонарь. На другой день Гошка с Никиткой принялись было чинить маяк, но проломили дряхлую крышу и свалились внутрь свинарника, насмерть перепугав супоросую матку.

Узнав об этом, завфермой Ефим Кузяев рассердился, накричал на ребят, что они занимаются баловством, игрушками, мешают взрослым, и запретил им показываться на ферме.

Но Гошка только хмыкнул. Чего-чего, а кричать дядя Ефим умеет! И на ребят, и на взрослых. Заявится небритый, невыспавшийся с похмелья, с мутными глазами, разнесет всех в пух и прах, отдаст десятки распоряжений и вновь исчезнет на целую неделю.

Матерям Гошки и Никитки на ферме помогали молодая свинарка Стеша Можаева и ночной сторож дед Афанасий Гвоздев.

Работы было по горло — поросят и свиней насчитывалось больше двухсот. Александра с Ульяной как уйдут из дому чуть свет, так и крутятся с ними до позднего вечера.

Как же тут не помочь мамкам! И Гошка с Никиткой после школы почти бессменно дежурили в свинарнике. Помогали подвозить корма, раскладывать их по кормушкам, выгонять поросят на прогулку, вычищать навоз из станков.

А еще они вели дневник наблюдений. В заветную тетрадочку, которую Гошка носил в своем портфеле вместе с учебниками, ребята записывали все, что видели на свиноферме: чем кормят поросят, как им готовят еду, как они прибавляют в весе.

В пионерском отряде пятого класса Гошку с Никиткой считали первыми шефами над поросятами и больше не загружали никакими поручениями.

Правда, вожатый звена Борька Покатилов был не очень доволен «поросятниками» и частенько упрекал их за то, что они не ведут со свинарками никакой культурной работы — не читают им газет, не приглашают их на школьные вечера и спектакли.

А какая ж тут культработа, если у мамок не находилось ни минуты свободного времени? Зато забот и тревог было полным-полно: то на ферму не завезли вовремя дров, чтобы согреть воду и приготовить болтушку для поросят, то на складе не хватило кормов, то заболела супоросая свинья и ее пришлось прирезать.

— Эх вы, Кузяевы, до чего ферму-то довели! — выговаривала Александре Ульяна Краюхина.