Зеленый дом

Нелегкой была прижизненная судьба Теодора Крамера — австрийского поэта, которого еще в 1939 году Томас Манн назвал «выдающимся», двадцатилетием позже знаменитый драматург Карл Цукмайер — «самым сильным поэтом Австрии со времен Георга Тракля». Поэт Адольф Эндлер в середине 70-х годов ХХ века считал баллады Крамера «лучшими, написанными на немецком языке за последние пятьдесят лет», ставил их как минимум вровень с балладами Брехта, который от этого жанра после первого же сборника быстро отошел. Критик Иоганн Мушик еще в 1947 году называл Крамера «вторым, после Рильке, великим поэтом Австрии». Список можно продолжить на несколько страниц. Но самому Крамеру от этих похвал утешения было мало. И даже сейчас, когда издано огромное, в три тома, собрание его стихотворений (предисловие к которому написал бывший канцлер Австрии Бруно Крайский), мы имеем возможность прочесть менее четверти его творческого наследия.

Теодор Крамер вступил в литературу в конце двадцатых годов ХХ века: наиболее ранние стихотворения в его трехтомном «Собрании» (заметим — Крамер всю жизнь, кроме стихов, писал разве что письма) датированы 1926 годом. Но в венском архиве Крамера по сей день, помимо изданных на сегодняшний день примерно двух тысяч его стихотворений, хранится впятеро больше.

Четыре поэтических сборника, выпущенные до того, как в 1939 году поэт чудом покинул оккупированную родину, обеспечили ему серьезную известность со стороны многих крупнейших литераторов, писавших по-немецки. Обеспечили они и столь же очевидную ненависть к нему со стороны нацистов: идеолог национал-социализма Альфред Розенберг по первым же опубликованным стихотворениям безошибочно распознал в Крамере непримиримого врага, еще в 1928 году (!), причем за несколько месяцев до выхода в свет первой книги Крамера, посвятил его творчеству гневную статью, а позднее (1939) подписал документ, в котором книги Крамера попали в пресловутый список того, что подлежало сожжению.

…Между тем, когда в начале 1958 года поэт умер в одной из венских больниц, за его гробом шло едва ли три десятка человек: при жизни он оказался забыт. Правда, еще через полвека он стал одним из самых читаемых, исполняемых и известных поэтов ХХ века, но до середины 1970-х годов он не был известен почти никому. Воскрешение его началось сперва в Германии (и в России!), лишь много позже наступило признание его «главным» собственно австрийским поэтом по крайней мере после смерти Теодора Тракля.

Поэт родился «в день рождения Гамлета, принца Датского» — первого января. Произошло это в 1897 году, в деревне Нидерхолабрунн в нынешней Нижней Австрии, одной из самых маленьких провинций страны, близ берега заросшего камышом озера Нойзидлерзее, ныне разделяющего Австрию и Венгрию, — озеро это прославил своими книгами более всего зоолог Конрад Лоренц. Озеро целиком заросло камышом, но глубины в нем всего-то максимум полтора метра, и детство в таком странном для Европы месте не прошло даром для творчества Крамера. Отец будущего поэта был сельским врачом и чистокровным евреем, мать — еврейкой наполовину (ее вполне австрийская матушка косвенным образом спасла внуку жизнь, но об этом ниже). Образование поэт получил среднее, в Вене, собирался получить и высшее — но помешала война… а еще больше то, что с 1913 года юноша стал писать стихи, все меньше интересуясь карьерой служащего. Он очень глубоко знал многочисленные диалекты, которыми пестрит земля Австрии; помимо сугубо венских и строго бургенландских словечек стихи его полны заимствованиями из хорватского, каринтийского и множества других языков и диалектов. Неожиданно и то, что Крамер, переходя на трехдольные размеры, вроде дактиля или анапеста, легче и привычнее воспринимается русским ухом, чем немецким: тут сказалось определенно славянское окружение, и тут, возможно, секрет того, что сейчас на стихи Крамера написано множество песен, вышло немало компакт-дисков: музыка продиктована самими «ровными» ритмами, столь удобными для музыканта и певца.

13 октября 1915 года юноша был призван на военную службу. Сначала он попал на Волынь, на Восточный фронт, где был довольно тяжело ранен в челюсть и горло; после госпиталя попал на Южный фронт, где ценой чудовищных потерь в живой силе победу одержала все-таки Италия, — Австро-Венрия же в 1918 году просто перестала существовать как империя, распавшись на несколько отдельных государств, а то, что осталось, поделили между собой страны-победители, в том числе и те, кто особо интенсивного участия в войне не принимал. Крамеру повезло: с итальянского фронта он вернулся живым и стал искать место в жизни.