Желчь

А вы замечали, что душа человека, особенно если лик ее земной оболочки озарен тяжелой печатью склонности к менеджменту – непрерывно стремится ко всяким сокращениям?

Время – деньги, и экономия и того, и другого чаще всего аккумулируется в неудержимой тяге к выдумыванию сложных аббревиатур, которые (что неудивительно) обычно содержат всего три буквы и петабайты скрытого смысла. Трехбуквенность стала неотъемлемой частью культурного кода и по праву претендует на роль надежной основы для бесконечных макулатурных диссертаций.

За внешне лишенными смысла трезвучиями символов находят свое вечное пристанище те страждущие, что не смогли отпозиционировать себя во внешнем мире. В этом безопасном месте они всегда могут получить тарелку горячего супа, стакан безлактозного молока, хорошую зарплату и теплый плед. Там не взглянут с подозрением даже если кто-то из них пожелает отведать березовой коры, встанет на четвереньки и облает прохожего или отправится в кругосветное путешествие на банане.

Эти бесполезные наблюдения хаотично роились в голове Влада во время быстрой прогулки к метро от гостиницы, куда его забросила короткая командировка.

Приобретенное вместе с покупкой трехлетнего БМВ высокомерие, заставляло его часто задумываться о столь важном для любого идейного нищего понятии, как "статус". На этот раз он противоставлял внутренний статус и гостичниный номер, где он провел эту ночь.

Внутренне Влад осознавал, что неуловимая разница между “отелем” и “гостиницей”, получающая едва различимую телесность только на уровне его личных статусных ощущений, все же отлично знакома каждому человеку, воспитанному на сюжетах криминальных баллад девяностых.

Приличное снаружи здание на Суворовской площади, с фасадом в стиле сталинского классицизма, внутри, стыдясь, являло миру антологию излюбленных клише интерьерной роскоши середины девяностых на фоне отдельных бледных пятен постсоветского упадка.

В свои двадцать девять лет Влад едва ли успел всерьез ощутить дух пост-перестройки, хотя бы потому, что пресловутые девяностые закончились, когда ему едва исполнилось десять. В коридорах гостиницы он отчетливо ощущал тот же пыльный шарм старых бумаг, слышал скрип деревянных полов под протертым до дыр линолеумом и утомительный гул лифтов, который он помнил еще по НИИ, где когда-то работала его мама.

Проснувшись на доли секунды раньше будильника, он пару минут вяло бродил по довольно большому номеру, где каким-то чудом разместились не только двуспальная кровать, но даже диван, небольшой письменный стол и торшер. Былую роскошь комнаты подчеркивали целых два неприлично высоких окна с видом во двор. К несчастью, это мало спасало ситуацию: лоск соцреализма и легкий аромат одеколона “Саша” в этой обители были давно утрачены. Влад неприятно отметил, что его скромная должность позволяет работодателю ощутимо экономить на проживании в командировках.

Вот уже два года он работал программистом в консалтинговой компании. Жизненное кредо уважающего себя консультанта Влад усвоил еще на прошлом месте, когда ему подвернулся редкий случай спросить о цимесе этого ремесла у директора, Радослава Александровича Бербермана – крупного краснолицего мужчины лет пятидесяти пяти, в середине девяностых вернувшегося из длительной эмиграции обратно на Родину, с твердой целью вывести местный консалтинг на совершенно новый уровень. Забегая вперед можно сказать, что судьба распорядилась иначе, позволив Радославу вписать свое имя в историю в формате семи томов уголовного дела.

Злые языки завистников говорили, что свой первый миллиард он отметил буквально несколько лет назад. Вследствие тяжелого финансового положения, по городу Радослав Александрович перемещался только в составе кортежа из трех автомобилей “Рендж Ровер”. Откуда у столь почтенного человека взялась необъяснимая тяга к авторитетной атрибутике эпохи незрелого капитализма – история умалчивает.

Влад старался скрыть корыстные мотивы своего интереса и к формулировке вопроса подходил издалека. Он не очень любил работать, в силу многих причин, не на последнем месте среди которых было острое ощущение недооцененности на фоне высокой внутренней статусности.