Зависть

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Куратор:

LuSt

Над переводом работали:

LuSt

Бета:

Королева, Bad Girl

Принять участие в работе Лиги переводчиков …

У определенного класса нью-йоркских девушек все и всегда должно быть на своих местах. Они хранят драгоценности в шкатулке, а кружева — в ящике для белья. Если отправляются на прогулку, то наряжаются в прогулочный костюм, а если идут в театр — надевают театральные шляпки. После обеда, навещая подругу, которую очень хотелось увидеть, они прекрасно знают, в какое время точно найдут её в одиночестве и готовую выслушивать признания. А после этого, совершая обязательный визит в дом знакомой, заходить к которой не было особого желания, они, конечно же, появятся на пороге именно тогда, когда хозяйка будет находиться в другом месте. Подобных девушек никогда не встретишь на улице без шляпки или в смешанном обществе без перчаток. Поэтому для любого маленького воробушка, порхающего в чистом воздухе первого весеннего денька 1900 года, было поистине удивительным обнаружить, что ни одна из этих девушек не находилась там, где ей полагалось быть.

Было начало марта, и хотя только накануне снег тонким слоем укрыл тротуары, вечер отдаленно обещал приближение теплых дней. Присев на каменную изгородь в итальянском стиле, окружающую дом одной дамы на Пятой авеню, наша маленькая птичка ощутила быстрое биение сердца в покрытой белоснежными перьями грудке. Потому что хозяйка дома, недавно вышедшая замуж за представителя одной из старейших фамилий Нью-Йорка, расстегивала свой корсет в компании мужчины, совершенно не похожего на её супруга. Её щеки были залиты румянцем от выпитого за ужином шампанского, а из-за того, что она не привыкла раздеваться без помощи своей горничной, дама время от времени принималась хихикать и всячески веселиться. В конце концов её кавалер подошёл к ней и принялся медленно развязывать ленты.

Но к этому времени маленькая птичка уже вспорхнула в воздух, расправив пестрые крылышки навстречу ночному ветерку, и полетела высоко над улицей в южном направлении. Она пролетала мимо ярко освещенных подъездных дорожек у домов миллионеров и над головами кучеров, сидящих на козлах в вечно ожидающей позе. Когда её коготки снова опустились на твердую поверхность, птичка очутилась на железной рейке, расположенной снаружи окна в свинцовом переплете одного из новых стильных многоквартирных домов для богачей. Свет уличных фонарей отражался в оконном стекле, но силуэты внутри можно было четко различить.

Девушка была известна благодаря своей репутации и адресу семьи, а также одной очень громкой помолвке. Многоквартирный дом располагался на маленьком острове Манхэттен намного севернее, чем когда-либо жила её семья, а человек, который отозвал её от камина, нисколько не походил на мужчину, чье кольцо она когда-то носила на пальце. Но темные глазки воробушка уже не смотрели на них, и прежде чем история продолжилась, птичка взлетела и упорхнула.

Оттуда она полетела на юго-восток. Круглая пушистая головка кружилась от картин, заключенных в рамы окон порядочных людей. Птичка увидела наследницу, чье новообретенное состояние не мешало ей стягивать с себя чулки в обществе неизвестного высшему свету мужчины. Увидела любимого сына нью-йоркского общества, который недавно удивил всех окончанием своей холостяцкой жизни — он смотрел на расплывчатое отражение города в водах реки Гудзон. Заметила его жену, одетую в тяжелый зимний бархат, потому что новый весенний гардероб ещё не прибыл из Парижа, находившуюся без партнера по танцам в одной очень хорошей гостиной.

Кто смог бы обвинить нашу маленькую птичку в том, что она приземлилась на подоконник дома одной из тех старомодных семей, для которых правила приличия все ещё имели значение? Но когда воробушек выбрал подоконник дома номер 17 в парке Грэмерси, это вовсе не означало, что живущие там люди так уж благопристойны. И все же, именно в этот вечер Диана Холланд была почти единственной девушкой своего круга, находящейся именно там, где должна быть. Потому что она с распущенными непокорными кудрями, ниспадающими на плечи, в одиночестве сидела в своей комнате. Розоватая кожа её щек была бережно вымыта, и девушка смотрела на свое отражение в изысканно гравированном потемневшем от времени зеркале, перед которым она так часто готовилась к беззаботным вечерам, проведенным вне дома.