Заветы отцов наших [СИ] Часть 1-2

— Дамы и господа, через десять минут наш самолет совершит посадку в международном аэропорту Даллес. Температура в аэропорту прибытия восемьдесят девять градусов,[1] безветренно. Просим пристегнуть ремни безопасности и не курить. Благодарим вас за то, что воспользовались услугами авиакомпании Эйр Франс.

Ну что же, надо пристегиваться раз так. В проходе появилась очаровательная Элен, с которой я познакомился по время полета, она шла по рядам проверяя все ли пристегнулись и потушили сигареты. Я как дисциплинированный пассажир тоже спрятал свой ноутбук в сумку, пристегнулся. Проходя мимо, Элен по-особенному взглянула на меня и поощрительно улыбнулась, я тоже состроил на лице что-то типа улыбки. Ей было двадцать пять лет, она была француженкой, до следующего, обратного рейса было еще три дня, для экипажа был заказан номер в дорогом отеле, и она никого не знала в этом городе. Мою визитную карточку она уже взяла, и номер ее телефона я тоже успел записать. Так что если эта поездка в цитадель мировой демократии пройдет напрасно, все равно хоть что-то я с этого поимею. Или кого-то.

Да, кстати, давайте познакомимся. Майкл Рамайн, сорока двух лет от роду. Не судим, не женат, нынешний род занятий — руководитель компании "Альфа Секьюрити". В девяносто девятом году ушел в отставку из ВМФ США в звании лейтенанта-коммандера.

Начинал я службу в далеком 1986 году в самой, наверное, наглой и разгильдяйской части ВМФ США — шестой «красной» команде у печально известного Ричарда «Дика» Марчинко. Наша команда была создана специально в структуре флотского спецназа SEAL для проверки систем безопасности флота. Проверка производилась в условиях, максимально приближенных к боевым — наши группы имитировали (в очень жестком режиме) нападения террористов на базы, похищения старших офицеров и тому подобные гадости. В принципе, даже если бы нами командовал нормальный офицер, все равно мы были бы самой ненавистной частью на флоте. Но судьба распорядилась так, что нами командовал Дик Марчинко — нахал и раздолбай, совершенно не умеющий находить общий язык с командованием. В итоге за несколько лет мы совершили «терактов» больше, чем все террористические группировки мира вместе взятые, после чего у командующего флотом лопнуло терпение (вообще я старика понимаю — долго выносить Дика Марчинко просто невозможно). После особо запоминающегося инцидента с пытками "захваченного в заложники" одного из старших офицеров флота, наша часть была наскоро расформирована, а Марчинко попал под суд. Не за пытки — пришпилили обвинение в коррупции — якобы он купил светошумовые гранаты и взял на карман откат. Ровно три тысячи двести пятьдесят долларов, как в аптеке. Смех… Кто-то из парней ушел с флота уже тогда, основной костяк команды остался. Все-таки мы были профессионалами, и разбрасываться такими людьми флот не хотел.

За девяностые годы, я побывал, наверное, во всех дерьмовых военных конфликтах, куда умудрялась влипать американская армия. Например, в девяносто первом, во время "Бури в пустыне" наша группа базировалась на авианосце «КиттиХок» и специализировалась на вытаскивании сбитых американских летчиков. Тогда то я и умудрился попасть под благосклонный взгляд командования флота, смыв «позор» пребывания под началом Марчинко. В составе группы TRAP состоящей на треть из боевых пловцов SEAL и на две трети из американских морских пехотинцев, я пятьдесят километров ускоренным маршем драпал по пустыне под иракским огнем к безопасной посадочной площадке, вытаскивая Кита МакРаферти, сбитого пилота истребителя F18 ВМФ США. Его отцом оказался уже тогда небезызвестный контр-адмирал Джим МакРафферти, ныне немалая шишка в Вашингтоне. На нашу группу тогда пролился просто-таки дождь внеочередных воинских званий и наград. Именно адмирал МакРафферти сейчас устраивал мне контракт, за которым я и лечу в Вашингтон.

В девяносто третьем, я уже, будучи командиром спецгруппы FAST,[2] сорок дней провел в Могадишо. От этого города и этой командировки у меня остались настолько дерьмовые воспоминания, что делиться ими не хочется категорически. Грязь, пыль, развалины, разъяренные обдолбанные негры, градом летящие пули… Есть такое растение — «кат». Что-то типа легкого наркотика. Все сомалийские мужчины жуют этот долбанный кат, и от этого им становится все просто до лампочки. Они начинают стрелять и стрелять много. В общем, не спрашивайте…