Затащи меня в постель. Наживка в бутылке

Блуждая по бесконечному выбору, иногда очень важно остановиться и сделать правильное решение. Любая книга подобна человеку, встреча с которым может кардинальным образом изменить вашу дальнейшую жизнь. Раз вы дошли до этой строчки, то значит, вы находитесь, сколько не в поисках чего-то, что могли упустить, как некоторые люди, а уже встали на невообразимый вами доселе путь.

Лабиринт фантазии или отель желаний, вихрем пронесет вас по бульварам абзацев, ярких образов и оживит то, что могло дремать в вас так долго. Пока монета не упала, вы не можете решиться на активные действия, но если ее подкинули за вас, остается расслабиться и получать удовольствие от чтения. Выбор без выбора, как капитуляция рухнувшей женщины вовремя чего-то неожиданного, настигнувшего ее в самый неподходящий момент.

Самая сильная мышца у человека не сердце, а язык.

Если в аду нам как на грядке, то почему в раю так влажно? Откинув все нормы морали и приличия, вы можете окунуться с головой в мир без всяких тормозов. Каждая книга, является невидимым вариантом, своеобразным билетом, уносящим вас в реальность незримой романтики и одновременно похоти, которая прикрывается сокровенными тайнами, словно картиной на стене какого-то музея. Ум и чертоги разума, как величина чего-то большего, необъятного, стремящегося проникнуть без стука в узкую зону комфорта ленивого воображения. Эти символы будут преследовать вас всю жизнь, как жадные руки и сухой рот, молящий о глотке спасительной воды посреди пустыни.

Перемыкания лампочек в нужный момент, стремительное затмение или же гениальное, волнующее, как на корабле ощущение, сравнимое лишь с поездкой на поезде, где беседы во время путешествия сопровождаются чем-то манящим.

Ускорить или замедлить сушку стиральной машины, а может и вовсе измерить глубину, улиткой ползущей по маленькой жемчужине вашего жадного, но маленького эго. Лошадь, которая ждет своего кнута или всадник, скачущий всю ночь до изнеможения, пока кобыла не рухнет с пеной во рту, во время волнующего ощущения на качелях, когда пик высоты спадает и… ожидание тянущееся целую бесконечность, сопровождающееся свободным падением.

Стоит или не стоит все это того, чтобы просто взять дело в свои руки и возобладать этой книгой, не задавая вопросов своему уму, читая вслух где-то посреди страниц, с замиранием замедляясь, выговаривая еле слышно каждое слово, выдыхая, а может даже представлять символы там, где это не может быть уместным.

Читайте книгу в тишине, крепко сжимая ее, жадно впитывая слова, как пейте напитки охлажденными с кубиками льда. Приятного Вам чтения, с уважением от автора книги и пусть роза, еле двигается на ветру, внезапно обронив свои лепестки.

– ссылка для жалоб или восхищений)

В комнате сидело двое мужчин. Солнечный луч прокрадывался через шторы, медленно подползая к кожаным приятными на ощупь креслам. В руках у более старшего, темно-волосого мужчины в очках с короткой стрижкой была увесистая книга, еще пахнувшая типографией. Закрыв рукопись, мужчина кинул ее на стол. Раздался глухой удар от падения.

– И что ты думаешь? – спросил молодой человек у своего собеседника, приятным низким голосом.

– Для начала неплохо, но как-то… – ответил цинично человек в солнцезащитных очках. Его левая рука спокойно лежала на подлокотнике, а правая провела от левого уголка губ вниз к подбородку и застыла.

В гостиной на невысоком квадратном газетном столике, стояли два малых рокса и недавно открытая бутылка виски, а посреди этого упавшая на угол книга.

– Тогда чтобы такое написать, чтобы люди меня заметили?

– Напиши о своей жизни, только немного преукрась.

Брови блондина слегка поднялись от услышанного. В серых глазах возникло небольшое ощущение замешательства. Спустя несколько секунд раздумий человек, будто играя в шахматы, сделал свой ход конем.

– Немного – это насколько? – с глубоким раздумьем, повторил за своим собеседником блондин.

– Так, чтобы было понятно, где ложь, а где нет.

– Писать автобиографии – плевать себе в душу! – сразу выпалил молодой человек.

От услышанного, мужчина в солнцезащитных очках худощавого телосложения приподнял левую бровь. Вероятно, это выражение он взял себе на мысленный карандаш. Заиграла какая-то музыка, где скрипка вела за собой целый оркестр.

– Как ты начал писать?

– Это очень долгая история! Я написал столько всего…