Зажги меня

— Как ты думаешь, венгры вообще имеют представление о вреде пассивного курения? По дороге из аэропорта я лишился по меньшей мере тридцати процентов легочной ткани.

Мы как раз сошли с поезда, окруженные клубами табачного дыма, и поэтому я даже не взглянула на огромное черное лохматое существо, шагавшее рядом со мной. Я лишь прошипела сквозь зубы:

— Язык!

Два больших коричневых глаза от удивления стали еще больше.

— Прекрати, — снова зашипела я, озираясь в страхе, что кто-нибудь нас подслушает.

Казалось, половина населения Венгрии была настроена попасть в то же место, что и мы, причем одновременно с нами. К счастью, никто не обращал внимания ни на большую черную собаку, ни на ее хозяйку. Я крепко сжала кожаный поводок и обмотала его вокруг левого запястья; правой рукой я тащила за собой большой чемодан на колесиках, который постоянно наезжал на мои каблуки.

— Ну ладно, я просто забыл. Агрр брр. У-у-у. Гав. Гав-гав, р-р-р. Хммина хммина хммина.

Я яростно уставилась на демона в обличье ньюфаундленда, который пробирался следом за мной сквозь плотную толпу на главном вокзале Будапешта. Мы медленно двигались вперед вместе с остальными пассажирами, то и дело останавливаясь, как бывает, когда толпа народа пытается протиснуться в узкий проход.

Увидев выражение моего лица, Джим вытаращил глаза:

— Что?

— Ты разговариваешь, — процедила я сквозь зубы. — А собаки не разговаривают, так что давай заткни свою…

— Вот как! — с оскорбленным видом фыркнул Джим, когда мы снова остановились.

Мы с Джимом провели вместе уже целый месяц, и по опыту я знала, что мой пушистый демон способен придавать своей собачьей морде выражение истинной муки. Вообще-то, для ньюфаундлендов оно нехарактерно, но Джим за короткое время нашего знакомства довел его до совершенства.

— Это же был не приказ, верно? Потому что ты не заорала: «Черт бы тебя драл, Джим, я сказала, заткни свою гребаную пасть!» Ты ведь обычно так выражаешься, когда хочешь, чтобы я замолчал? И тогда я понимаю, что это приказ, потому что ты говоришь «гребаная пасть», только когда действительно выходишь из себя. Ну вот, я и решил проверить — правда ли ты разозлена, или это последнее «заткнись» было просто пожеланием с твоей стороны.

Я стояла посередине вокзала Келети, окруженная сотнями людей, нормальных, приятных людей, которые знать не знали ни о демонах, ни об их повелителях, ни о Стражах — словом, понятия не имели о странных существах, составлявших сообщество I'au-dela, Мир иной. И я в сотый раз подумала, что если бы хорошо постаралась, то, наверное, сумела бы отправить Джима обратно в огненные недра преисподней.

— Нет, — ответил он на мой незаданный вопрос. — Ты три раза пыталась загнать меня обратно. В последний раз я лишился пальца. Моего любимого пальца. Я не в силах понять, как ты смогла добиться того, что палец исчез с моей ноги, но дело не в этом. Дело в том, что я не собираюсь рисковать очередным пальцем или даже лапой, чтобы дать тебе возможность поиграть в Младшего Стража. Я останусь с тобой до тех пор, пока ты не найдешь себе наставницу и как следует не разберешься в том, как отправлять меня домой.

— Прекрати отвечать на вопросы, прежде чем я их задам, прекрати указывать мне, что делать, и, главное, прекрати разговаривать!

На вокзале нечем было дышать. К запаху фастфуда, долетавшему из забегаловок, расположенных вдоль стен основного зала, примешивался запах тел сотен пассажиров, сошедших с переполненного поезда в жаркий августовский день. Шум, создаваемый этими разгоряченными, потными людьми, старавшимися пробиться к выходу, был ужасен. Но, несмотря на все это, мои слова далеко разнеслись по душному помещению и породили странное эхо среди облицованных кафелем стен.

Несколько человек повернулись ко мне. Я улыбнулась им довольно кисло. Джим, обиженно взглянув на меня, принялся с нарочитым безразличием обнюхивать интимные места мужчины и женщины, стоящих перед нами.

Мы продвинулись еще на метр.

— Итак, это был приказ?

Я вздохнула и обреченно ссутулилась. Мне было жарко, я ужасно устала и отвратительно себя чувствовала после перелета из Портленда в Будапешт с пересадкой в Амстердаме. Хотя, откровенно говоря, присутствие Джима, несмотря на то что он постоянно раздражал меня, все-таки служило мне немалым утешением, когда я вспоминала, кто еще находится на этом континенте вместе со мной.

На меня нахлынули воспоминания о сверкающих изумрудных глазах, в которых горело желание, но я усилием воли отогнала прочь эти мысли.

— Нет, это был не приказ, — тихо произнесла я. — Ладно уж, в этой толпе можешь разговаривать. Сомневаюсь, что кто-то тебя вообще заметит, а тем более поймет, что ты говоришь человеческим голосом.

— Я же просил тебя достать мне запись выступления чревовещателя, которого я видел по телику.