Зарисовки.Сборник

Час Пик

– Не буржуй, доберусь на автобусе.

Ой, зря я это сказал. Буржуй, еще какой. Час пик, я жестко притиснут к ребру кресла и изображаю очень вопросительный знак, нависая над женщиной, остро пахнущей тяжелыми духами. Прячу нос в собственный изгиб плеча и закрываю глаза в попытке абстрагироваться от живой массы толпы, которая втискивается в меня, наплевав на личное пространство.

На очередной остановке народ схлынул, я выдыхаю и перемещаюсь ближе к задней площадке, где следующая волна, влившаяся в автобус, тут же утрамбовывает в мою спину чье-то горячее тело. Поверх моей руки опускается ладонь и, секунду помедлив, перебирается на свободный участок поручня. Тело активно пахнет кофе и легким, едва заметным ароматом вишни. Эти полуобъятия заставляют нервничать. Ерзаю, пытаясь уйти от соприкосновения, и кошусь на руку захватчика личной территории. Черт! Длинные сильные пальцы, голубоватые бороздки вен, гладкая кожа очень точно попадают в пункты моего интимного списка удовольствий. Представляю, как можно было бы пересчитать ласковым движением костяшки пальцев, пробежаться по венкам, чуть надавливая и пережимая их, и, добравшись до локтевого сгиба, отследить удары пульса. Выдыхаю, осторожно перемещаю руку на поручне подальше от искушения.

Автобус резко притормаживает; я, по инерции сопротивляясь, изображаю «волну» назад, и в меня впечатывается захватчик, жарко выдыхая кофейное ругательство в шею. По позвоночнику тут же пробегает волна жара. Хочется усилить контакт и, повернув голову, открыть шею. Открыть шею для поцелуя.

Осознавая нелепость положения, я пытаюсь сменить место дислокации. Притискиваюсь ближе к вертикальному поручню, но только усугубляю ситуацию, потому что теперь перед самым носом та самая рука. Мысленно повторяю путь, но уже губами.

Автобус в очередной раз раскрывает свои двери, толпа, загудев и охнув, поглощает дополнительную порцию пассажиров и сводит все мои манипуляции к нулевому результату, потому что хозяин кофейно-вишневого запаха еще плотнее прижимается ко мне. Я не выдержу. Слишком комфортно чувствовать спиной тепло этой груди и ловить слегка судорожное дыхание, волнами обволакивающее мое сознание. Я чуть-чуть… совсем немного, пользуясь теснотой, урву кусочек удовольствия. Не больше. Честно. Прижимаюсь плотнее и чуть откидываю голову на удобно, в самый раз расположенное плечо. И слышу… нет! улавливаю всем телом, как на этот закамуфлированный теснотой жест откликаются. Откликаются жарким выдохом, который задевает край уха и замирает у виска. Моя рука, кажется, сейчас сломает несчастный поручень, потому что ее жжет тепло чужой ладони, сползшей ниже. Мое сердце шаманским бубном выстукивает в груди первобытные ритмы возбуждения. Я даже не дышу, пока по моему бедру, едва касаясь, поднимаются другие пальцы и, на секунду замерев, останавливаются, задавая беззвучный вопрос. "Да!" – откровенно разрешаю я пальцам, подаваясь назад к чужому паху. Пальцы тут же уверенно накрывают талию, стискивая и прижимая плотнее к явному возбуждению. Я всей спиной чувствую созвучный моему бешеный перестук сердца. Слегка веду бедрами, потираюсь, ловлю серию коротких горячих выдохов в шею и слышу хриплое едва слышное:

– Давай выйдем?

Тигр

– Это мой Тигр, – проворковала Аня и тесно притерлась к моему плечу.

– Перестань, – процедил я сквозь зубы и шагнул вперед, протягивая руку. – Тигран.

«Дурная идея вся эта поездка на чью-то дачу», – крутилось в голове, когда я пожимал руки, стараясь запомнить имена.

– Тигррр, – прошлось по затылку утробное рычание, которое заставило вдруг подавиться вдохом.

Обернувшись, я наткнулся на ироничный прищур карих глаз. Сердце тяжело бухнуло, постояло и зачастило.

– Познакомься, это Василь, наш хозяин, – Аня нетерпеливо ткнула меня в бок, побуждая к действию.

– Будем знакомы? – пожал мне руку Василь.

Знакомы? Я смотрел на того, кто три года назад натянул мои нервы вместо струн на колки своей скрипки и виртуозно играл на них, обрывая одну за другой. А потом помахал перед лицом долгожданным контрактом и улетел покорять другую часть земного шара.

– Будем, – согласился я, обдумывая предлог, чтобы уехать.

Весь вечер он дергал за ниточки мою память, порыкивая и смакуя прозвище, которое сам же и дал мне. «Тигрррр» звучало с разной интонацией так часто и так бесстыже, что Аня, нервно усмехаясь, отшучивалась и грозила с разной долей серьезности разными карами. А потом была скрипка, вкрадчиво-хищной мелодией она заползала мне под кожу, опутывала силками, манила в искусно расставленные ловушки. Я сбежал, когда длинные пальцы стали оглаживать гриф инструмента. Поднявшись в выделенную нам щедрым хозяином комнату, рухнул на диван, зарываясь лицом в мягкий плед, чтобы подавить протяжный, бьющийся весь вечер в груди то ли стон, то ли рык.

– Он запал на тебя, – Аня, забравшись на подоконник, курила уже третью сигарету.