Заражение. Том 1 [СИ]

Дорогой Читатель!

Начиная роман «Заражение», я и не думал, что мне придется столкнуться с собственными страхами на столь глубинном уровне. Как и все в детстве, я очень боялся врачей, уколов и всего медицинского. Никакими коврижками меня нельзя было затащить в поликлинику даже на банальный осмотр, не говоря уже о прививке или посещении стоматолога.

Тогда я негодовал, упирался и трепетал, испытывая, поистине инфернальный ужас перед больницами и людьми в белых халатах.

Я вырос. Но страхи остались. Я просто запрятал их глубоко внутрь себя и сделал вид, что они не существуют. Однажды мой ребенок перестал дышать. Только что он играл на ковре с кубиками, потом посинел, завалился набок, изо рта пошла пена.

Холодный ужас парализовал меня. Я буквально видел, как бесплотное чудовище наблюдает за мной из-за портьеры. Оно оценивало меня. Оно беззвучно смеялось.

И тогда я собрал всю волю, всю которую только смог в кулак, и начал действовать. Руки тряслись, воздух застревал в легких, мысли со скрежетом продирались сквозь парализованное сознание.

И я победил. Я сделал это. Я помог своему сыну.

Позднее я понял одну важную вещь — страхи даны нам, чтобы их преодолевать. Рано или поздно чудовище из темной комнаты, скребущее по ночам за дверью, выйдет на свет и предстанет во всем своем безобразном величии. И, как бы ни было страшно, нужно суметь поднять голову и взглянуть на него. Это нужно сделать, чтобы жить дальше. Жить свободным человеком. Растить детей и помогать уже им преодолевать собственные страхи, ужасы и комплексы.

Я не говорю, что нужно быть героем из комикса. Вряд ли кто-то из нас наделен такими безбашенными качествами, каковыми порой писатель наделяет своих героев, чтобы помочь им пройти испытания. Да и признаться, я сам не люблю таких героев. Они кажутся картонными, ненастоящими.

Обычный человек со всеми присущими ему слабостями и пороками, тот человек, которым мог быть я сам, — вот кто по-настоящему интересен.

Что бы сделал каждый из нас в необычных обстоятельствах, как повел себя? Не струсил бы? Смог бы поднять голову и взглянуть зверю в лицо? — вот главные вопросы, которые я задаю по ходу романа.

Мне бы хотелось, Дорогой Читатель, чтобы у вас, если настанет такой момент, хватило мужества сделать шаг и принять верное решение. Как бы ни было страшно, жутко, каким бы все не казалось серым, безысходным, отвратительным, всегда есть надежда. Всегда есть маяк. Всегда есть люди, ради которых можно сделать невозможное.

Я буду считать свою задачу выполненной, если после прочтения книги перед вами, Дорогой Читатель, забрезжит маяк надежды.

Монстры, конечно же, существуют, но в наших силах дать им хорошего увесистого пинка!

С искренними пожеланиями,

Сергей Милушкин

Телефоны разрывались. Они звонили одновременно, все сразу. Ровные ряды кабинок операторов, разделенные пластиковыми перегородками, можно было принять за соты, а их тружениц за пчел. Жужжание электронных зуммеров для постороннего могло показаться ужасающе монотонным, выматывающим все нервы и душу. По сути так оно и было. Концентрация человеческих проблем на квадратный метр в этом месте достигала критических размеров — и, если бы случайный человек вдруг оказался в центре звенящего сумбура, у него, скорее всего, вылезли глаза из орбит.

Женские макушки разных цветов — блондинки, брюнетки, рыжие — с надетыми поверх наушниками чуть возвышались над перегородками, ритмично покачиваясь в такт беседы или печати очередного заказа-наряда. Перед каждой девушкой светился монитор, увешанный клейкими листочками с подсказками, чуть правее, на светлой шершавой столешнице — клавиатура, блокнот для быстрых записей и пометок, чашка, ложка, плитка шоколада или пара конфет.

У некоторых стояли рамки с семейными фотографиями, безделушки и даже иконки, — Николая Угодника, Николая Чудотворца, Матроны Московской, Спасителя — видимо, чтобы хоть немного разрядить наэлектризованную обстановку: специфика работы требовала моментальной реакции на любой самый сложный вопрос, заданный далеко не ласковым тоном. Откровенно говоря, в наушниках редко раздавалась спокойная человеческая речь. Даже слегка протекающий смеситель на кухне, шумящий унитаз, приподнявшийся линолеум, были поводом вывалить на работниц горячей линии всю ту кучу дерьма, что копилась у звонящих годами.

Городская диспетчерская принимала на себя весь вал обращений горожан. По задумке нового мэра города, который и внедрил горячую линию, это упрощало решение городских проблем.