Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

В начале ХХ века Петербург был особенно красив. Город находился в зените собственной славы, величия и могущества. Чуть позже, уже после революции, о «блистательном Петербурге» времен Серебряного века заговорили с ностальгией. И сейчас тот город Блока и Ахматовой, Мережковского и Гумилева кажется нам ушедшей на океанское дно мифической Атлантидой…

Последние годы существования Российской империи сегодня особенно притягивают и манят. У эпохи, которая была «накануне», есть свой удивительный вкус и аромат, особое ощущение жизни, словно на всем, с ней связанном, лежит печать некоей обреченности. Отсчет времени уже дан, и с каждым днем «блистательный Петербург» отсчитывал последние страницы своего существования.

Философы давно подметили: русское сознание не знает полутонов, оно всегда стремится к крайностям. И потому мы всегда ощущаем себя НАКАНУНЕ каких-то великих исторических событий. Может быть, поэтому и сегодня мы с тревогой вглядываемся в историческую даль, пытаясь понять: а как же чувствовали себя люди в другие роковые времена?

Петербургская эпоха начала ХХ века максимально похожа на наше время. Погружаясь в нее, порой никак не отделаться от ощущения, что все то, что происходило тогда, удивительно напоминает сегодняшнее время. Настолько очевидны параллели, созвучны события. И тогда порой становится жутко: неужели нас снова ждут тяжкие испытания?

Историки давно уже обратили внимание: Россия живет циклами по двенадцать лет, и каждая «вершина» знаменуется каким-то роковым событием, радикальным образом меняющим не только государственный курс, но и порой весь образ жизни людей. Начало этому «циклу» было положено взрывом бомбы «народовольцев» в 1881 году на Екатерининском канале.

С того времени магическая цифра «12» будто преследует Россию. Словно по исторической закономерности каждые двенадцать лет (со сдвигом в редких исключениях) происходили, как говорили когда-то, «судьбоносные» события. Даты говорят сами за себя: 1905 и 1917 (кстати, именно этот промежуток и принято называть эпохой «блистательного Санкт-Петербурга»), 1929 и 1941, затем 1953. Важные события происходили в 1965 и 1977 годах. Следуя этому циклу, мы прошли через роковые события в 1989 и 2001 годах. И это действительно недалеко от истины. Что же это значит – теперь, впереди «роковой» 2013 год? Неужели же мы снова – накануне?!

Недаром говорят: «Чтобы понять себя и свое будущее, стоит заглянуть в прошлое». Действительно, так можно найти немало ответов на сегодняшние злободневные вопросы…

О чем думали и грезили петербуржцы в ту пору? Какие мечты, планы и надежды строили? Какие тайные роковые страсти их обуревали? Каким кумирам поклонялись и кого безудержно порицали, низвергали с пьедесталов? Каков же, наконец, был наш город в ту пору, о которой сегодня принято говорить с придыханием?

Возможно, кого-то будет ждать открытие: тогда, в начале ХХ века, многие современники вовсе не считали Северную столицу «блистательной». В описаниях журналистов начала прошлого века Петербург представал ужасным городом-монстром – дымным, нездоровым, невнимательным к жизни «мелких» людей, городом «тусклой, безрассветной» мглы, сырости, холода, тоски и «убийственного тумана».

Достаточно полистать страницы петербургских газет того времени, чтобы понять, от каких проблем страдал город. Он погряз в проблемах неблагоустроенности. Горожане жаловались на ужасное состояние окружающей среды, возмущались, что даже последние бульвары в городе вырубают ради прокладки трамвайных линий. Возмущались катастрофическим, как они считали, падением нравов: в столице процветали проституция, азартные игорные притоны, царили уличная разнузданность, хулиганство и просто мелкое бескультурье.

Недаром некоторые современники сравнивали Петербург Серебряного века с Третьим Римом времен упадка. «У всех на уме одно удовольствие, – сетовал в октябре 1911 года обозреватель «Петербургской газеты». – Увлечение модой достигло своего апогея. Бросаются деньги сотнями, тысячами, миллионами. И не только богачи-петербуржцы, но и бедняки жадно стремятся к „роскошной жизни“. Роскошь растет, растет с нею и „легкоправность“ общества, нарастает волна общего спада, декаданса. Куда мы идем? Не в пропасть ли?»

Не побоюсь повториться: Петербург начала ХХ века, сколь бы ни воспевали его поэты Серебряного века, являлся городом, где блистательная роскошь соседствовала с уродливой нищетой. Это отмечали и сами петербуржцы, и иностранные гости, посещавшие Петербург.