Запретная зона

Память возвращалась к нему медленно. Вначале вспомнился вчерашний день, такой же серый и безликий, как все дни, проведенные на свободе. Потом всплыли лица тех, что когда-то считались друзьями, родными и близкими, а теперь уже большей частью покоились в могилах. Из памяти выпадали большие куски, жизнь никак не складывалась в единое целое, и он не мог избавиться от мучительного сознания собственной полноценности. Люди, составлявшие историю его жизни, приходили преимущественно по ночам. Утратив способность к соединению фактов, понятий и представлений, обобщению и анализу, он не мог восстановить элементарных картин своей прошлой, нормальной жизни и вместе с тем переживал события, заимствованные из чужого опыта.

Огромная воронка с ровными краями и оплавленным верхним слоем почвы, ставшая для него могилой, казалась космическим образованием. Он бы так и считал, если бы не лабораторные откровения чекиста под действием его детища — биогенератора «Код». Потом они приказали стереть всю информацию, и эта вторая часть операции прошла менее успешно: память, а с нею рефлексы и иммунитет чекиста были уничтожены. После сеанса он прожил, кажется, три дня.

Допрос чекиста всплыл в сознании со всеми подробностями еще до того, как восстановилось ощущение времени. Биогенератор подавлял волю. Обреченный на смерть в случае разглашения секретных сведений чекист в присутствии троих задававших вопросы выкладывал все легко и охотно. Трое опасливо косились в сторону персонала, но прибор требовал контроля: шло испытание в различных режимах, и присутствие научной группы было необходимым.

Теперь из тех шестерых оставались только они с Сашкой: остальных командировали куда-то в «почтовый ящик», но у него уже не было сомнений, что до места назначения никто из них не доехал.

ВОПРОС. Вы знаете, что интересующие нас сведения секретны?

ОТВЕТ. Да.

ВОПРОС. Знаете, что ждет вас в случае их разглашения?

ОТВЕТ. Да.

ВОПРОС. Где мы находимся?

ОТВЕТ. В 65 километрах к юго-западу от Днепровска.

Трое переглянулись, недоуменно уставились на ученого, а он… Да, да, он улыбался! Сейчас, по прошествии многих лет, он вспоминал об этом со страхом, но тогда переполнявшее его торжество победителя не позволяло сдержать счастливой улыбки, затмевая истинный смысл происходящего.

ВОПРОС. Вы понимаете, что не должны отвечать на наши вопросы?

ОТВЕТ. Да.

ВОПРОС. Что здесь находилось раньше?

ОТВЕТ. Секретный полигон, согласно Приказу Министерства обороны № 31640 от 12 декабря 1973 года переданный войскам специального назначения.

Запретные слова звучали по-военному четко.

Тогда ему не приходило в голову, что может ожидать человека, невольно ставшего носителем этой информации. Он торжествовал: «Код» работал, испытуемый бесконтрольно выдавал все, что когда-либо закладывалось в мозг. Это был первый шаг к осуществлению программы — его шаг на пути к усовершенствованию цивилизации. Он чувствовал себя гением.

Суть того, что щедро и точно излагал чекист, его не интересовала — он даже не прислушивался к ответам и не вникал в их смысл. Достаточно было того, что испытуемый, сидевший напротив экрана с двумя десятками прикрепленных к телу датчиков, терял над собой контроль.

ВОПРОС. Что входило в ваши обязанности?

ОТВЕТ. Командование ротой обеспечения эвакуации в ночь со 2 на 3 ноября 1974 года.

ВОПРОС. Какова протяженность зоны?

ОТВЕТ. Тридцать километров.

Вопросов было не менее сотни и столько же ответов. И это несмотря на периодические предупреждения об ответственности за рассекречивание сведений, окрики «Не отвечать!» и контроль за вменяемостью.

Существовавшие ранее «детекторы лжи» уходили в область предания. Это была победа!

По прошествии стольких лет допрос чекиста всплыл в памяти с неожиданной отчетливостью. Возродилась цепочка событий, ни свидетелем, ни участником которых он не был, потому что они происходили задолго до его появления в зоне…

3 ноября 1974 года в 3 часа 40 минут по московскому времени в хутор Елахов, состоящий из 10 домов, вошла рота военных в ОЗК и противогазах. Рассредоточившись по ночному хутору, солдаты погрузили перепуганных жителей в машины, объясняя эвакуацию экстремальной обстановкой, возникшей на близлежащем полигоне спецназа. Сотрудниками органов военной контрразведки КГБ СССР с каждого эвакуированного жителя были взяты подписки о неразглашении, каждый был ознакомлен со ст. 66 УК, ч. 1, предусматривавшей срок лишения свободы от 10 до 15 лет или смертную казнь за нарушение письменного обязательства. Материальные убытки граждан были компенсированы в тройном размере. Всем предоставлено благоустроенное жилье в различных регионах СССР — по выбору.