Запретная любовь

– Дьявол и преисподняя! – яростно воскликнул Джастин Брант, шестой граф Уэстон. Поток ледяной воды, скатившись с полей его промокшей шляпы, с дьявольской точностью вылился прямо ему за шиворот. Почувствовав, как холодная вода потекла по спине, Джастин со злостью сжал зубы. «Да провались эта чертова кокетка в тартарары!» – подумал граф. Надо только изловить ее – а это непременно произойдет, причем довольно скоро, – и он раз и навсегда отучит ее от непослушания! В этом граф готов был поклясться.

Его кучерский плащ с несколькими капюшонами совсем не подходил для суровой ирландской погоды. Плащ едва прикрывал его сверху, не спасая от ветра и дождя, на что и намека не было, когда Джастин выезжал из Гэлвея. Дождь обрушился на него стремительными потоками с угадываемой непредсказуемостью – как и все ирландское. Не прошло и пяти минут, как граф вымок до нитки. Сверкающих ботфортов – гордости Мэннинга, слуги Джастина, – было не узнать. Джастин ничуть не сомневался, что и мышино-серые штаны, и белоснежный шейный платок также находятся в плачевном состоянии. И во всем виновата эта невыносимая девчонка! Однако Джастин был вынужден напомнить себе, что не стоит так уж проклинать ее: он всегда относился к одежде без педантизма, и Мэннинг частенько ворчал, что вещи хозяина находятся в безобразном состоянии.

Впрочем, беспорядок в одежде еще можно было бы стерпеть, но ведь еще и парный экипаж, изготовленный специально для него и известный каждому уважающему себя джентльмену, был вчера безнадежно испорчен: налетел на огромную выбоину в дороге там, где ее не должно было быть! В результате колесо элегантного экипажа сломалось, поэтому граф был вынужден оставить его – вместе с лошадьми! – в Гэлвее на ремонт. Кляча, которую он сумел взять напрокат, представляла собой настоящий скелет, обтянутый старой кожей. Таких уродцев Джастину в жизни не доводилось видеть! А уж когда эта уродина поплелась по дороге, граф понял, что она еще хуже, чем ему показалось с первого взгляда. С таким же успехом он мог ехать и на корове. Единственным, что хоть как-то утешало Джастина и смягчало его гнев против мисс Меган Кинкед, его подопечной, была уверенность в том, что он не натолкнется ни на кого из своих друзей, которые безжалостно высмеяли бы его, увидев в таком растрепанном виде.

Джастин уже несколько часов ехал в ужасающих условиях. Пока кляча с трудом пробиралась по жидкой грязи, граф думал о том, что едва ли когда-либо в жизни ему было так холодно, мокро и так хотелось есть. Кстати, до побега Меган он был уверен, что прибудет в Маамз-Кросс-Корт – свое ирландское поместье – еще до ленча. Теперь время уже близилось к обеду, но впереди лежало еще пять миль пути – в своем экипаже и с собственными лошадьми он преодолел бы это расстояние минут за пятнадцать. Теперь же на полудохлой кляче ему, чего доброго, придется тащиться еще долгих часов пять.

Одна мысль об этом привела Джастина, и так не отличавшегося спокойным нравом, в ярость. Девица может считать себя счастливицей, если он просто не станет сдерживать себя в выражениях, поймав ее. Хотя ей пару месяцев назад и стукнуло семнадцать и она уже могла считаться настоящей леди, вела себя Меган как распущенный сорванец, поэтому и он будет обращаться с ней как с маленьким хулиганом. Решив, что он может в конце концов как следует отшлепать ее, Джастин даже немного успокоился. Господи, подумать только, сколько раз она выводила его из себя! Но на сей раз ей не отвертеться от наказания, и она в полной мере вкусит последствия своего поведения. Меган поймет, что он совсем не таков, как этот тупоголовый Чарльз Стэнтон, которого она с такой легкостью постоянно обводила вокруг пальца.

За последние восемь месяцев Меган уже третий раз убегала из пансиона – кстати, очень престижного, – куда ему стоило больших трудов пристроить ее, потому что за разного рода провинности Меган весьма вежливо, но настойчиво выставляли уже из нескольких учебных заведений. Но, принимая во внимание слабый пол этого создания и то, что девушка осталась сиротой (а также нежелание без толку нервничать по пустякам), Джастин оставался весьма терпим к ее выходкам. Но эта! Девица нанесла ему последний удар! Когда вечером граф вернулся из «Уайтса», управляющий Эймс сразу же сообщил ему, что во время его отсутствия произошло нечто ужасное: его воспитанницу, кажется, похитили цыгане. Встревожившись (хотя и усомнившись в достоверности сообщения), граф сразу же отправился в Бат, в пансион для благородных девиц мисс Чевингтон, где, проведя быстрый опрос, он, как и следовало ожидать, выяснил, что вся история о похищении не более чем выдумка.