Запятнанный ангел

Каждый молодой человек или подросток говорил это однажды, или хотел сказать, или воображал, что скажет. Момент этот наступает тогда, когда первая, кого ты действительно сильно любишь, сообщает тебе с сожалением, что выбрала другого. Ты понимаешь, что это конец; что ты ничего не сможешь тут сделать. Но нельзя же уйти просто так. И тогда ты произносишь знаменитые слова: «Если когда-нибудь я тебе понадоблюсь, знай, ты можешь на меня рассчитывать. Не важно, где я буду, я обязательно приду, если ты позовешь». Можно также добавить знаменитое «даже на край света».

Мне было двадцать пять, когда я говорил это. И я понимал, что делаю. Как-никак я уже вышел из щенячьего возраста. Я закончил школу юристов и год сражался в Корее. Я был влюблен, и по-настоящему. Мне повезло, потому что она была совершенно особенной девушкой. На свете найдется сотня девушек, на которых можно довольно удачно жениться, но есть только одна, которая создана именно для тебя, говорил я себе. Мы как будто читали мысли друг друга; каждый точно знал, о чем другой думает или что он чувствует или собирается сказать до того, как это будет выражено словами. Наша любовь была нежной и глубокой, и все как полагается.

Я встретил Гарриет примерно за два месяца до того, как меня в пятьдесят первом отправили в Корею в разведывательное подразделение военно-воздушных сил. Мы чуть ли не сразу поняли, что мы друг для друга единственные. Гарриет была уверена в этом так же, как я. Повторю это даже теперь. Мы собирались пожениться, как только я вернусь. Корея не могла продолжаться вечно. Республиканские политики уже использовали эту тему в предвыборной компании пятьдесят второго. В остальном мире могло происходить что угодно, но с Гарриет и со мной все было ясно.

С Эдом Броком я познакомился в Корее. Он был капитаном в моем подразделении. На гражданке он, как и я, учился на юриста, потом стал агентом ФБР, а дальше его прикомандировали к разведке военно-воздушных сил. Он был красивым, умным парнем, веселым и дерзким. Мы близко сошлись и составляли удачную пару. Он всегда бросался вперед очертя голову, я был осторожен, и вместе мы уравновешивали друг друга. Когда было нужно, Эд мог работать сутками без сна. И с таким же азартом он отдавался игре. Ему удавалось перепить меня за любым столом. Разве что девушка с двумя головами сумела бы пройти мимо него, не удостоившись внимательного рассмотрения. Это было нечто.

В начале пятьдесят второго нас отправили домой. Там была Гарриет, моя благословенная, любимая Гарриет. Мне нужно было написать рапорт, и на это ушло четыре или пять дней. Эд был свободен и просто дожидался приказа о демобилизации. Он уже согласился быть шафером на нашей свадьбе. Мне казалось совершенно естественным предложить, чтобы они с Гарриет погуляли по городу, пока я не закончу свою работу.

Пять дней.

Вечером пятого дня я встретился с Гарриет, чтобы провести вместе наш первый вечер. Я пришел прямо из штаба, куда сдал свой рапорт, в маленький ресторанчик, который мы так любили. Гарриет ждала меня, но, едва войдя, я почувствовал что-то неладное. Не между нами. Между нами не могло быть ничего неладного. Я проскользнул за столик, сел рядом с ней и накрыл ее руку своей. Рука была холодна как лед.

— Что такое, милая?

Она посмотрела на меня, в ее глазах стояли слезы. Вы, возможно, не назвали бы ее красавицей. Но она была прекрасна, по крайней мере для меня: светлые волосы, честные, спокойные серые глаза и такая гордо вскинутая голова.

— Гарриет! — произнес я.

— Мне надо кое-что сказать тебе, Дэвид, и хочу, чтобы ты выслушал все, прежде чем отвечать.

— Твоя мама будет жить с нами, — бросил я, пытаясь держаться беспечно.

— Пожалуйста, Дэвид! — Она глубоко вздохнула. — Неделю назад ты мог бы спросить меня о чем угодно, и я ответила бы тебе без тени сомнения. Вся дальнейшая жизнь простиралась передо мной, как прекрасный зеленый луг, до самого горизонта. В настоящем и будущем все было ясно до малейших деталей.

Я почувствовал, как у меня сдавило горло.

— Говорят, все невесты терзаются сомнениями накануне такого важного дня, — сказал я. — Не волнуйся. Моей уверенности хватит на двоих.

Она резко выдернула руку из-под моей ладони.

— Нет, нельзя это сделать по-хорошему! — воскликнула она. — Послушай, Дэвид. Мне очень жаль. Мы с Эдом Броком поженимся завтра. — Ее серые глаза были широко раскрыты и полны слез, но она не отвела взгляд.

Это казалось настолько невероятным, что я ничего не мог ответить. Наверное, это просто недоразумение или шутка. Но в ее глазах читались горечь и сожаление.

Пять дней!

Говорят, боксер на ринге может получить удар, от которого он совершенно отключается, и тем не менее продолжать умело драться, иногда даже выиграть. Он действует на автомате. У меня не было нужной привычки, чтобы держаться достойно.