Записки сексолога

Мы знакомы с Левой Щегловым очень давно: не то что сразу близко познакомились, но и шапочно – тоже не скажешь. Мне кажется, он легко дружит, без особых драм раздруживается, при этом сохраняя хорошее отношение и к первой категории знакомых, и ко второй. Потом как-то случилось, что я заболел глазами, и самое, пожалуй, неприятное в этой болезни оказалось то, что мне категорически запретили пользоваться снотворными. Для человека моей профессии, сорок лет не засыпающего без снотворного, запрет из забавного обстоятельства превращался в драму. Я не мог работать. И тогда вспомнил, что у меня есть добрый знакомый – врач, профессор, правда лечащий прямо противоположные органы (так я тогда представлял работу Щеглова), но все же психоневролог или психиатр, в сложном хозяйстве которого могут быть и незнакомые мне методы борьбы с бессонницей. Так после длительного перерыва мы сошлись опять. Так же легко, как и пропал, Лева вернулся в число наших друзей. А уже после дал прочесть свою рукопись. Ему была интересна в данном случае точка зрения не профессионала, а пишущего интеллигента, да еще, как я понимаю, человека, к творчеству которого он относился с некоторым уважением. Я испугался. Темы, которые, как я предполагал, подняты в рукописи, должны быть адресованы немногим людям. С другой стороны, Щеглов не производит впечатление человека, не думающего, что творит.

Я сел читать. Уверяю вас, последующие читатели: возможно, эта книга и станет для кого-то специальной литературой, научным подспорьем, но для большинства из вас, как и для меня, этого не случится. Или эта сторона пройдет как-то малозаметно. Я прочел прекрасно написанную повесть, или же рассуждения умного интеллигента, или что-то, чему еще нет названия. Я прочел сотни маленьких сюжетов – иногда незначительных, иногда важных; иногда с благополучным финалом, иногда с горестным или без финала вовсе. Я читал художественную прозу – не отрываясь, на едином, как говорится, дыхании от первой до последней страницы. Книжку о нашей – для кого счастливой, для кого не очень – жизни. Из мелких будто бы проблем ее, этой жизни, текст и состоит. Книжка не связана для меня с сексом или с душевными ранами, это рассказы о жизни, где в крохотных эпизодах возникают большие или маленькие, сильные или ничтожные, но всегда интересные мне люди. Чем – не знаю. Не тем, с чем они пришли к доктору Щеглову, а тем, что стоит за их проблемами.

Фрейд говорит одно, практикующие врачи говорят часто другое; существует масса иных точек зрения. Не исключено, что еще при моей жизни появится великий ученый, и мы успокоимся на какой-то совершенно иной позиции. Временно, как я думаю. Но есть еще нечто совершенно другое – живая человеческая душа. И вот тут мы никогда не успокоимся… А душу эту каким-то странным образом Лев Щеглов и предъявил мне на своих машинописных страницах. У меня даже возникла мысль – объединить в единое стремительное зрелище многие десятки этих историй. Как из молекул состоит предмет – в разъединении, так же он проявляется и в их единении. Удивительно, но о том, что принято считать грязью человечества, написано с какой-то легкой чистотой. Скорее всего, потому, что книжка изначально глубоко нравственна.

Левино снотворное тогда не помогло, я размышлял всю ночь, и сейчас размышляю. Самое трудное будет придумать, как книжку назвать. С сугубо специальным названием ее купят совсем другие люди, не те, кто ценит художественное удовольствие – то, что испытал я от знакомства с этим текстом.

Чиновник из Горздрава окинул меня насмешливым взглядом и заявил в шутливо-барском тоне:

– Юноша, ваши бумаги я подпишу. Только ответьте на один вопрос: зачем вам это надо? Вы сами себя собираетесь лечить?

Не помню, что я ответил шутнику-функционеру, чья подпись под моим прошением разрешала мне открыть первый в городе психотерапевтический кабинет и начать прием «сексологических» пациентов.

Все дело в том, что этот заданный полушутя-полувсерьез вопрос я слышал не раз от куда более тонких и культурных людей, чем вышеупомянутый чиновник.

Почему я стал сексологом? Возможно, кому-то хочется, чтобы я в ответ пробубнил, опустив очи долу:

– Я, понимаете, ну… всегда страдал от проблем с потенцией, а врачей не было. Вот и решил действовать по принципу «помоги себе сам».

Или:

– Секс в советское время считался темой запрещенной. Живой интерес к сему вопросу привлек меня в сексологию. Это был единственный способ удовлетворить любопытство…