Записки офисной крысы

Драгоманы, чичероне, толмачи, интерпретаторы, переводчики – у нас много имен. Мы помогаем людям общаться. И наши длинные языки свешиваются из наших ртов до колен.

– Вы кто по профессии? – спрашивают меня.

– Офисная крыса.

– Кто, кто?

– Офисная крыса.

Из всего перечисленного выше множества названий моей профессии мне лично не нравится ни одно. В основном я сижу в офисе у компьютера. Так как же мне себя после этого называть?

– А точнее? – настаивают незнакомцы.

– Я переводчик.

– И что же вы переводите?

– В основном бумагу.

Это чистая правда, ибо львиная доля контрактов, деловой переписки и инструкций, над которыми я просиживаю днями, идет в мусорную корзину.

– А какие языки вы знаете? – не унимаются доброхоты.

– Я никаких языков не знаю.

– То есть?

– Я работаю на трех языках.

Это профессиональная обида всех переводчиков. Знать можно все что угодно. Мы все, например, знаем ядерную физику. Мы учили ее в средней школе. Но это вовсе не означает, что нам можно доверить лабораторию в Дубне. Знать и работать – понятия, которые не имеют между собой ничего общего.

– И на каких же языках вы работаете?

– На английском, итальянском и финском.

– Интересно…

По-разному бывает. Профессия переводчика малооплачиваема и бесславна. Но помогает набить чемодан памяти диковинными житейскими историями, способными снискать вам в старости славу барона Мюнхаузена. Вот лишь несколько из них.

Шведы приехали! Шведы! Партнеры, голубчики, кормильцы! Мы сидим в кабинете директора нашего торгового холдинга – моего непосредственного шефа.

– Ларе! Эрик! – фальшиво радуюсь я, кривя рот в улыбку, которая должна казаться добросердечной.

Хотя, по правде говоря, добросердечность давно закончилась. Слезы умиления обсохли на щеках. И разговор предстоит не из легких. Шведский партнер хочет найти следы своих денег, вложенных в наш холдинг. Совместный проект реализуется уже семь лет, но так и не заработал. Последний конфуз вышел с подачей пара, необходимого для технологического процесса. Специально закупленный для этих целей в Швеции котел таинственно исчез в позапрошлом году прямо с охраняемого склада предприятия, куда скандинавы вложили свои денежки. Шведы долго искали объяснение сему феномену, но к разумному выводу так и не пришли.

К счастью, спустя почти два года после похищения котла, когда они впервые забили тревогу, на складе уже не осталось ни одного очевидца этого происшествия. Кладовщиков и грузчиков меняли не реже одного раза в квартал. И шведы, таким образом, застали там уже седьмое или восьмое поколение, никак не отвечавшее за дела предшественников. Как говорится, не сторож я брату своему…

Помню, как-то мы с Ларсом приехали на склад часов в десять утра, но никого там не застали, кроме сторожа.

– Часикам к двенадцати соберутся, – уверил он нас.

Мы сели в машину и стали грызть орешки. Действительно, к полудню на дорогих иномарках начал съезжаться народ.

– Эти люди приехали сдавать ягоду? – не понял швед.

Дело в том, что организованная нами со шведами фирма должна была заниматься закупом у населения дикорастущих ягод. Собственно, для их последующей переработки в варенье и джемы как раз и требовался пар от котла.

– Нет, нет, это наши кладовщики, – уточнил я.

Швед удивленно заморгал глазами. Очевидно, он просчитывал, сколько же ягод надо было закупить, чтобы так щедро раскормить кладовщиков. Получилось очень много.

В середине первого у нас закончились орешки. А в начале второго на монструозном джипе подрулил Анатолий Степанович, директор. В отличие от кладовщиков, которые не обратили на нас решительно никакого внимания, он знал Ларса в лицо и с распростертыми объятиями кинулся к нашей машине:

– Пойдемте, пойдемте в офис. Там у меня коньячок, шампанское…

Мы прошли через склад. Кладовщики мрачно шатались по гулким пустым помещениям. Мы поднялись наверх.

– Коньяк? Кофе? – радушие Анатоля не знало границ.

– Спроси его, Игорь, спроси его, где котел, – умолял меня Ларе.

Ситуация была весьма пикантна. Если честно, то для ее разрешения вовсе не надо было ехать на склад и пытать директора. Ия, и Анатолий Степанович прекрасно знали, что котел величайшей патриаршей волей Вениамина Львовича, нашего общего босса, в свое время был погружен на машину и увезен в Ставропольский край, для отопления сауны на личной даче директора, чья распаренная и отмытая после очередного отпуска физиономия явно давала котлу самые лестные рекомендации.

Мы с Анатолем посмотрели друг на друга масляными глазками.

– Анатолий Степанович, – скашивая глаза на коньяк, поинтересовался я, – наш гость спрашивает, не знаете ли вы, куда подевался его котел?

Нам обоим было стыдно. Но Анатолий Степанович вынужден был вступить в игру. Для непрофессиональных актеров мы смотрелись совсем не плохо. Особенно, если учесть тот факт, что нам пришлось импровизировать на ходу.