Записки

В числе иноземцев, писавших о России, Моро-де-Бразе заслуживает особенное внимание. Он принадлежал к толпе тех наемных храбрецов, которыми Европа была наводнена еще в начале XVIII столетия и которых Вальтер Скотт так гениально изобразил в лице своего капитана Dalgetty.[1]

Моро был родом французский дворянин. Вследствие какой-то ссоры принужден он был оставить полк, в котором служил офицером, и искать фортуны в чужих государствах. В начале 1711 года, услыша о выгодах, доставляемых Петром I иностранным офицерам, приехал он в Россию и принят был в службу полковником. Он был свидетелем несчастному походу в Молдавию и после Прутского мира был отставлен от службы с чином бригадира. Он скитался потом по Европе, предлагал свои услуги то Австрии, то Саксонии, то Венецианской республике, получал отказы и вспоможения; сидел в тюрьме и проч.

Он был женат на вдове, женщине хорошей дворянской фамилии, и которая для него переменила свое вероисповедание. Она, как кажется, была то, что французы называют une aventuriere.[2] В 1714 году г-жа Моро-де-Бразе была при дворе государыни великой княгини, супруги несчастного царевича, но не ужилась с молодым графом Левенвольдом и была выслана из Петербурга.

В 1735 году Моро издал свои записки под заглавием: Memoires politiques, amusants et satiriques de messire J. N. D. B. C. de Lion, colonel du regiment de dragons de Casanski et brigadier des armees de Sa M. Czarienne, a Veritopolis chez Jean Disant-vrai. 3 volumes.[3] В сих записках слишком часто принужден он оправдывать то себя, то свою жену. Они не имеют ни прелести Гамильтона, ни оригинальности Казановы; слог их столь же тяжел, как и неправилен. Впрочем, Моро писал свои сочинения с небрежной уверенностию дворянина, а смотрел на их успех с философией человека, знающего цену славе и деньгам. «Qui que vous soyez, ami lecteur, — говорит он в своем предисловии, — quelque eleve que soit votre genie, quelques superieures que soient vos lumieres, quelque delicate enfin que soit votre maniere de parler et d'ecrire, je ne vous demande point de grace et vous pouvez vous egayer en critiquant ces amusements, que je laisse a la censure publique; mais en vous donnant carriere a mes depens et aux votres, car il vous en coutera votre argent pour lire mes ouvrages, souvenez vous qu'un galant homme qui se trouve au fond du nord, avec des gens la plupart barbares dont il n'entend pas la langue, serait bien a plaindre, s'il ne savait pas se servir d'une plume pour se desennuyer en ecrivant tout ce qui se passe sous ses yeux. Vous savez qu'il n'est pas donne a tout le monde de penser et d'ecrire finement. Sur ce pied vous m'excuserez, s'il vous plait, s'entend, par la raison qu'il у aurait bien des gens desoeuvres et inutiles, s'il n'y avait que ceux qui pensent et qui ecrivent dans le gout raffine qui s'en melassent; vous y perdriez les nouvelles de ces pays perdus, que je vous donne, ou les bonnes plumes ne sont pas familieres. Adieu, lecteur mon ami, critiquez; plus il y aura de censeurs, mieux mon libraire s'en trouvera. Ce sera une marque qu'il debitera mon livre et qu'il retirera les fruits de son travail.[4]

Sunt sanis omnia sana».[5]

Записки Моро перемешаны с разными стихотворениями, иногда чрезвычайно вольными, большею частию собранными им, ибо он, вероятно по своей драгунской привычке, располагал иногда чужою литературной собственностию, как неприятельскою.

Впрочем, он и сам написал множество стихов. Выпишем несколько строф из его оды к королю Августу, как образец его поэтического таланта.