Запас прочности

Уважаемый читатель!

Если Вы держите в руках эту книгу, надеюсь, Вы ее прочтете. Мой издатель, друзья и родные считают (с моих слов), правильно, что я писал ее три года. Однако, это не совсем так. Три года – столько я сидел за компьютером и нажимал на клавиши, излагая то, что копилось во мне много лет.

Я – дитя войны. В раннем детстве у меня, да и у моих сверстников, была одна игра – в войну. С возрастом появились другие игры и забавы, но интерес к войне, к военным, к событиям тех суровых лет остался на всю жизнь. И всегда, когда и куда бы ни забрасывала меня судьба, я по-особенному относился к людям, пережившим Великую Отечественную войну.

Прошли годы, я занялся литературной работой. Пробой пера стали три повести. Потом решил: пора написать о войне.

Вот написал эти слова – «О войне» – и задумался. Неправильно это. Я пишу не о войне, а о людях. В данном случае – о людях в жестоких условиях военного времени. Так будет правильно.

Материала у меня накопилось немало: о войне в нашей семье было кому рассказать. Это и родители, и их братья и сестры, и моя старшая сестра.

О том, как выживали в оккупации, часами могли говорить мама и бабушка Екатерина Ермолаевна. В романе я даже сохранил ее подлинное имя. Она это заслужила. Да и жизнью я ей, скорее всего, обязан.

Концлагерь… Это по рассказам младшего брата мамы, Дмитрия Сергеевича Полякова (в романе – Матвей Калугин). Он прошел все круги ада концлагерей, трижды бежал, чудом остался жив. Однако лагерные истязания не прошли даром: Дмитрий Сергеевич умер сравнительно молодым в 1980 году.

Я вспоминал и по крупицам собирал рассказы о войне своих старших товарищей – офицеров, участников войны, с которыми меня свела военная служба. Это Александр Александрович Данченко, Иван Захарович Исаев, Василий Дмитриевич Кривец, Павел Леонидович Рыссак и другие.

Позже мне очень помогли воспоминания ветеранов войны Юрия Николаевича Транквиллицкого, Алексея Ивановича Юдина.

Большую помощь в создании романа оказали Александр Васильевич Межерицкий и Московский комитет ветеранов войны, за что им низкий поклон и благодарность от всей души.

В романе практически нет придуманных историй. Почти все это было. Дорогие мои! Это было! Это все было… Я лишь по-своему вписал в сюжет рассказанные мне были и приодел их в литературные одежки. Я старался писать ПРАВДУ.

Получилось ли? Об этом судить Вам. На Ваш суд и представляю я свой роман.

С уважением, Геннадий Евтушенко

ПРОЛОГ

И откуда взялось столько силы

Даже в самых слабейших из нас?..

Что гадать? – Был и есть у России

Вечной прочности вечный запас.

Юлия Друнина

Весна в этом году выдалась на редкость теплой и солнечной. Грозы отгремели еще в конце апреля, а потом только редкий солнечный дождичек смывал пыль с рано зазеленевших деревьев и теплыми ручейками стекал с тротуаров в придорожные канавки.

А май вообще пролетел как-то быстро и незаметно. Лиза оглянуться не успела, а его уж и нет! Июнь. На сердце у нее радостно и немного тревожно. Радостно оттого, что школе конец. Нельзя сказать, что школу и учебу она не любила. Училась легко, не особо напрягаясь. Отличницей, конечно, не была. Да и троечки нередко хватала, но мама за них не ругала. Не то что некоторых других. Мама вообще в ее учебу не вникала. На собрания в школу ходила редко, да и что там слушать? Лиза была тихоней, как говорится, тише воды ниже травы. Зоя Михайловна, классная руководительница, на собраниях ее имя почти никогда не вспоминала, а Екатерина Ермолаевна вопросов не задавала – не поминают, и хорошо. Так что радость оттого, что настал конец учебе, была не потому, что ей надоело учиться, а оттого, что с учебой детство заканчивалось. Кто ж из нас не мечтал поскорее стать взрослым? Вот и Лиза туда же. Ей казалось, что после окончания школы ее не будут считать ребенком и она сразу станет умной и самостоятельной, пойдет работать и никто не будет ей указом! Учиться дальше она не собиралась, во всяком случае сейчас, сразу после школы. А там видно будет. Ее пьянила сама мысль о наступающей, как Лиза думала, свободе. А как же? Школу окончила – и вот тебе: взрослый свободный человек! Правда, иногда в душу закрадывались тревожные мысли: а какая она – эта взрослая жизнь? Лиза старалась их отгонять, но они время от времени возвращались и немного портили настроение, как-то приглушали радостную восторженность.

Однако по мере приближения выпускного бала она почти полностью избавилась от этих тревог. Да и до того ли было? Во-первых, хлопоты с новым платьем! Не так-то просто нарядно и правильно одеться! Не вызывающе, а именно правильно. Буланчиха, взявшаяся за это дело, уже трижды подправляла белое нарядное свое шитье. То длинное получалось, Лизе не нравилось, то короткое, мама категорически возражала. С длиной справились – рукава не те! Насилу уладили это дело.