Западный Компас (СИ)

Монастырь стоял в низине между холмами, с одной стороны окруженный пышной зеленой травой, а с другой - латками огородов. Каменная ограда была невысокой, ворота - хлипкими; за оградой желтел идеальный прямоугольник монастырского поля, в поле работали монахини и торчало жуткое пугало, одетое в женскую ночную рубашку.

  Он смотрел на это с вершины - и болезненно кривился. По щеке медленно сбежала одинокая соленая капля; он вытерся рукавом и покосился на своего спутника - девятилетнего мальчика с тонкими костяными наростами на ушах.

  Он понятия не имел, кем является этот мальчик. Ясно, что не человеком и не эльфом, и не карадоррским лойдом, и тем более не ребенком Сокрытого - но взрослые особи разумной расы, породившей малыша на свет, пока что нигде ему не попадались.

  Под светлыми ресницами его спутника странно двигались бесполезные голубые глаза. Мальчик был слеп, как новорожденный котенок, и крепко сжимал своими пальцами чужую ладонь, а по костяным шипам на его правом ухе то и дело пробегала дрожь.

  - Я слышу, - сказал он, поворачиваясь к боевому товарищу, - голос. Очень явный. Глубоко под землей. И, Тристан...

  - Да?

  - Он опасен. Опаснее, чем ты предполагал. Ответь, что нас окружает?

  Тристан послушно огляделся еще раз.

  - Мы с тобой находимся на вершине холма. Будь осторожен, мы скоро будем спускаться. Монастырь внизу, выглядит... э-э... мрачновато, слева от него растут кабачки и помидоры, еще левее - полно пшеницы, думаю, что и мельница где-то неподалеку есть. Так... в монастыре четыре корпуса, все четыре соединяются крытыми галереями. По центру имеется часовня, в... - он помедлил, - западной башне явно что-то нехорошее. Пойдем туда.

  - Если нам позволят, - негромко отозвался мальчик. - Западная башня - вход.

  Тристан улыбнулся.

  - О пощаде прошу, - тихо сказал он, - Тебя, о Спаситель, о Искупитель, единственный, кто понимает и принимает нас любыми, вне зависимости от наших поступков. И приходят к Тебе убийцы, и приходят воры, и приходят всякие заблудшие души; как помогаешь Ты им, так помоги же Ты нам. Во славу Твою, во имя Твое мы будем вести бой, и загремит война с ночными тенями, и заплачут луна и солнце, а мы понесем Твое слово, как знамя, и поклонимся Ему, потому что Оно - святыня, а Ты - свет...

  - Аминь, - согласился мальчик.

  Тристан поправил темные волосы на лбу - так, чтобы за ними ничего не было видно, - и медленно пошел вниз. Пальцы ребенка на его ладони сжались немного сильнее - мальчик боялся высоты, и мрака, отобравшего у него мир, боялся тоже.

  Он был слеп вовсе не от рождения. Он был слеп вовсе не по вине какой-нибудь болезни или порока; он помнил, какой бывает свежая летняя трава, и небо, и линии дорог, и... море. Но море он, увы, на дух не переносил, потому что однажды оно попыталось раздавить его тело, и если бы не ундины, алую кровь унесло бы ледяным течением.

  У ворот монастыря сидела очередная монахиня. Заметив Тристана и его спутника, она стыдливо поправила чепец, накинула на изможденное лицо вуаль и кивнула:

  - Будьте благословенны, дети земных путей. О, - она бросила на незваного гостя новый, куда более внимательный, взгляд, - неужели попутные ветра занесли в нашу обитель воина Господня? Это большая честь. Я немедленно сообщу сестре-настоятельнице...

  - Не нужно, - отмахнулся парень. - Будет лучше, если я все расскажу ей сам. Где ее кабинет?

  - Ну как же, - монахиня сделала шаг назад. - Вы не можете войти в монастырь, пока ваш визит не будет одобрен. Сейчас, - она понурилась, но понурилась так фальшиво, что некое подобие гнева появилось даже в тонких чертах девятилетнего мальчика, - тяжелые времена, о брат мой, и многие мои сестры, как дети порочного союза, подвержены искушению...

  Тристан подался вперед, и в плену его темных волос проблеском закачалась вытянутая серьга - блеклое серебряное распятие.

  - Как давно, - едва различимо обратился он к женщине, - вы спускались в монастырские катакомбы? Или нет. Как давно, - он усмехнулся, - ваша сестра-настоятельница приказала к ним не подходить?

  Монахиня побледнела. По щеке Тристана соскользнула еще одна соленая капля, и он снова небрежно вытерся рукавом - совсем не по этикету и не по уставу, потому что плевать хотел на придуманные кем-то правила.

  - В декабре, - глухо призналась женщина, - из подземелий пришла зараза. Она поглотила, - монахиня сглотнула, - пятерых моих сестер, после чего мы навеки заперли башенные двери. Призываю Господа в защитники: о брат мой, никто из нас не таил никакого злого умысла. Мы всего лишь надеялись, что спасемся, если отречемся от подземных лестниц.

  - Лестниц? - Тристан выразительно поднял бровь.

  - Да, - монахиня сжала воротник своей рясы. - Там всего один коридор, а под ним - целая сеть каменных ступеней. Они уводят, - мальчик, застывший по левую руку от воина Господня, заинтригованно повернулся к ней, - куда-то глубоко, очень глубоко, мы не можем добраться до их нижнего основания. Едва переступаешь порог и минуешь первые два пролета, как становится невыносимо жарко. Болит голова, и отовсюду пахнет...