Западня свободы

К моему удивлению, офис Макинтоша находился в Сити. С трудом разыскав его в лабиринте улиц между Холборном и Флит-стрит, который для человека, привыкшего к четкой планировке Иоганнесбурга, казался головоломным, я стоял перед невзрачным зданием и смотрел на потертую медную табличку, скромно извещавшую, что в этом строении, словно сошедшем со страниц диккенсовских романов, располагается Англо-шотландский фонд, Лтд.

Потрогав табличку рукой и оставив на ней смутный отпечаток своего пальца, я усмехнулся. Этот Макинтош, безусловно, понимал, что к чему. Отполированная трудами поколений мальчишек на побегушках, она была хорошо продуманным символом будущего благополучия, — признак настоящего профессионализма. Я сам профессионал и не люблю работать с любителями — они непредсказуемы, небрежны и, с моей точки зрения, просто опасны. Макинтош меня удивил, потому что Англия — вообще духовная родина любительщины, — впрочем, Макинтош был шотландцем, а это большая разница.

Разумеется, в здании не было лифта, и мне пришлось тащится четыре марша вверх по лестнице в полутьме и в окружении обшарпанных стен мармеладного цвета. Англо-шотландская контора находилась в конце темного коридора, я было засомневался, по тому ли адресу пришел, но все же подошел к столику и сказал: — Риарден. Мне надо видеть мистера Макинтоша.

Рыжая девица облагодетельствовала меня улыбкой и поставила чашку с чаем на стол.

— Шеф ждет вас, — сообщила она. — Сейчас посмотрю, освободился ли он.

Она вошла в кабинет, тщательно прикрыв за собой дверь Ножки ее были хороши.

Я оглядел стоявшие по стенам шкафы, набитые папками тщетно пытаясь догадаться, что заключено в них. Наверное, дела каких-нибудь англичан и шотландцев. Над шкафами висели две репродукции картин восемнадцатого века — Виндзорский замок и Темза около Ричмонда. Еще была викторианская гравюра, изображавшая Принсис-стрит в Эдинбурге. Все очень по-английски и по-шотландски. Макинтош нравился мне все больше и больше — работа была хорошая и аккуратная. Интересно, как он все это осуществлял — приглашал художника-декоратора или у него есть приятель, постановщик в киностудии?

Девушка вышла из кабинета.

— Мистер Макинтош приглашает вас зайти. Прямо сейчас.

Улыбка ее была очень приятной, и я улыбнулся в ответ, проходя в англо-шотландский храм. Макинтош совсем не изменился. Да, наверное, трудно измениться за два месяца, хотя человек часто выглядит иначе у себя дома, в привычной обстановке, где ощущает себя в безопасности. Я обрадовался, не заметив в Макинтоше перемены — это означало, что он всегда и повсюду уверен в себе. Я люблю людей, на которых можно положиться.

Пушистые рыжеватые волосы невидимые брови и ресницы делали его лицо непривычно голым. Если бы он не брился с неделю, никто бы, наверное и не заметил. Он был некрупного телосложения, любопытно взглянуть на него во время какой-нибудь заварушки. Такие люди всегда имеют в запасе приемчики, которыми компенсируют недостаток мускульной силы. Впрочем, Макинтош вряд ли полез бы в драку, скорее предпочел бы использовать свой мозг.

Он положил руки на стол.

— Ну вот, — он сделал паузу и, словно выдохнув, произнес мое имя. — Риарден. Как летели, мистер Риарден?

— Ничего.

— Прекрасно. Садитесь, мистер Риарден. Хотите чаю? — Он слегка улыбнулся. — Конторские работники постоянно пьют чай.

— Хорошо, — сказал я и сел.

Он подошел к двери.

— Не вскипятите ли еще чайку, миссис Смит?

Дверь негромко щелкнула, когда он закрыл ее.

— Она знает?

— Конечно, — спокойно ответил он. — Я не могу обойтись без миссис Смит. Она к тому же очень хорошая секретарша.

— Смит? — иронически переспросил я.

— Да, это ее настоящая фамилия. Ничего невероятного. Кругом полно Смитов. Пока она подойдет, отложим серьезный разговор. Он уставился на меня. — На вас довольно легкий костюм для нашей погоды. Не подхватите воспаление легких.

— Может, вы мне порекомендуете портного? — ухмыльнулся я.

— А что, порекомендую. Вы должны пойти к моему человеку. Он немного дорог, но это мы уладим. — Он открыл ящик стола и вытащил из него толстую пачку банкнот. — Это вам на расходы.

Не веря своим глазам, я смотрел, как он отсчитывает пятерки. Отделив тридцать, он приостановился.

— Сделаем, пожалуй, двести, — решил он и добавил еще десять бумажек. — Вы не возражаете против наличности? — спросил он, подталкивая кучу денег ко мне. — В нашем деле обычно предпочитают чеки.

Я запихнул деньги в бумажник прежде, чем он мог бы передумать.

— Мне это кажется немного странным. Не ожидал от вас такой щедрости.

— Ничего, это входит в смету расходов, — сказал он сдержанно. — А потом, вы же это заработаете. — Он предложил мне сигарету. — Ну как там Иоганнесбург?

— Все тот же, все так же потихоньку меняется. С тех пор как вы там были, они построили еще один административный корпус.

— За два месяца? Недурно.

— За двенадцать дней, — бросил я.

— Ну, вы, южноафриканцы, просто заводные ребята. А, вот и чай.