Замри для меня

Майкл вышел на остановке Ок-Лейк-уэй, бросил скейтборд на влажный асфальт и, запрыгнув на него, направился в сторону университета Юго-Восток. С обеих сторон возвышались горы, покрытые снегом, которые так восхищали туристов, и которыми так гордились местные жители. Майклу этот вид действовал на нервы, как и родители, утверждавшие, что в штате Аляска множество перспектив. Он мечтал перебраться в живой, шумный, теплый и быстрый Нью-Йорк. Университет забрал все его силы, но оставил крупицу надежды – в конце концов, высшее образование должно было хоть как-то помочь ему с переездом и поиском работы в сфере недвижимости. Продавать и сдавать в Джуно было нечего.

Шерстяная, синяя в черную клетку рубашка Майкла развевалась на ветру, как и длинные светлые волосы. Он перепрыгивал лужи, двигаясь к парковке. Воды озера Ок Лейк переливались на солнце, ослепляя Майкла – пришлось нацепить солнцезащитные очки. Сентябрь в Джуно никогда не был жарким – например, сегодня температура не поднимется выше девяти градусов, – но если солнце светило, то безбожно и толком не грея.

– Эй, Майкл! – Окликнул Гарри.

Лучший друг встретил его со скейтом в руках. Майкл спрыгнул с доски, и они обменялись своим собственным рукопожатием, включавшем щелчки, хлопки и столкновение животами. Машин на парковке было мало, как и всегда по понедельникам – в этот день ставили мало пар, а некоторые студенты были просто не в состоянии дойти до учебного заведения после бурных выходных.

Гарри и Майкл подружились ещё на первом курсе. Два изгоя быстро нашли общий язык, а к третьему году обучения их дружба стала ещё крепче – они планировали вместе перебраться в Нью-Йорк.

И все же одна из машин привлекла внимание Гарри.

– Смотри, какая цыпочка! – Шепнул друг, указывая татуированным пальцем на девушку за рулем синего Opel Corsa. – Кажется, она с выпускного курса…

– Да она с тебя глаз не сводит, чувак… – Кивнул Майкл, улыбаясь.

Гарри смущенно улыбнулся в ответ. Он не был робок, наоборот, в его стиле флиртовать с совершенно незнакомыми девушками, но эта была высокого ранга. Брюнетка, глаз не рассмотреть, аккуратный носик, в меру пухлые, широкие губы, бюст больше среднего.

– Она не просто не сводит с тебя глаз, – вдруг заметил Майкл, – она, по-моему, и не моргает вовсе…

Тревожное чувство задребезжало под ребрами. Гарри запрыгнул на доску и подъехал к «Опелю». Майкл боялся сдвинуться с места, тревога завладела всем телом. Он вымучил несколько шагов, дожидаясь Гарри.

– Привет, красотка! – Постучал он по водительскому окну и заглянул внутрь. – Твою мать!!! Майкл! Майкл, звони копам!!!

Майкл чуть не рухнул на землю, но заставил себя достать телефон и набрать полицейским. Нехотя, он добежал до друга, чтобы объяснить ситуацию диспетчеру.

– Полиция штата Аляска, что у вас случилось? – Ответил голос на том конце.

– Э… мы… здесь… девушка. Она мертва. Её одежда в крови…

– Мертва? Вы убили её или нашли? Она точно мертва? Где вы находитесь?

– Нет, нет, мы нашли её на парковке университета Юго-Восток. Она сидит за рулем автомобиля Opel Corsa, номерной знак…

Майкл продиктовал цифры, не понимая, как он вообще смог так четко все выговорить, когда внутри происходил панический апокалипсис. Раньше он трупов не видел, только по телевизору. Гарри расхаживал из стороны в сторону, держась за голову, нервируя своим мельтешением. Договорив с диспетчером, Майкл отошел от машины.

– Ну?

– Они едут. Нас попросили дождаться для дачи свидетельский показаний.

– Потрясающе! Дерьмо! – Гарри пнул доску, и та, перекрутившись в воздухе, упала прямиком в лужу.

В это мгновение Майкл ощутил, что ещё никогда горы не казались ему такими красивыми. Он не сводил с них глаз до самого приезда полицейских.

– Мамочка, ты точно заберешь меня после выходных?

Лили присела на корточки перед дочерью, поправляя её светлые хвостики. Глаза небесного цвета смотрели на неё с недоверием. С тех пор как Норе исполнилось четыре, она стала ещё любопытнее, проницательнее и хитрее.

К двадцати семи годам все в жизни Лили казалось само собой разумеющимся, и ежедневные расспросы дочери «а почему…?» периодически ставили её в ступор. Как только Норе исполнилось три месяца, Лили вернулась к работе, в Бюро расследований Аляски, и работала по сей день, отказавшись даже от отгулов после смерти мужа.

Работа закаляла её. Она стала частью Лили. Да, в Джуно редко происходили убийства, а ещё реже объявлялись серийные убийцы, но ей нравилось чувствовать на себе ответственность, нравилось помогать людям и быть той, кто защищает. Ей нравилось и то, какими глазами Нора смотрела на неё в форме – хоть и приходилось надевать её редко, – и то, как дочь хвастала перед другими детьми о своей маме-героине.