Замкнутый круг

В маленьком антикварном магазине «Эмират» было всего одно витринное окно. В нем, сгорбившись и прислонившись к стене, стоял манекен в латах грозного средневекового рыцаря. У его ног разместились красивые старинные вещи — две вазы китайского фарфора, бронзовые канделябры, арабский кальян с бирюзой и множество фигурок из оникса, нефрита, малахита.

Если говорить честно, то это был даже не магазинчик, а небольшая лавка. При шести покупателях в торговом зале было тесно, а десять человек помещались сюда, но как шпроты в банку…

Обычно за прилавком стоял хозяин «Эмиратов» — антиквар пенсионного возраста по фамилии Рыжов.

Иногда его подменяла жена Эмма Исааковна, которая спускалась с третьего этажа по черной лестнице и, не выходя на улицу, сразу попадала в подсобку магазина. Там был маленький склад и чулан с вывеской на двери «Директор антикварного салона З.И. Рыжов».

Захар Ильич очень гордился, что ловко сочинил название своей лавки. Все думают, что «Эмират» — это место, где живут шейхи, султаны и где много дешевого золота. И только он знал, что в этом слове зашифровано девичье имя его жены Эммы Исааковны Ратберг.

Удивительно, но к шестидесяти годам старик Захар Рыжов стал любить жену еще крепче и сентиментальней.

Он часто вспоминал их молодые годы, прогулки в темных переулках и поцелуи на набережной Яузы. В это время они были молодые и чушь прекрасную несли.

Тогда все было не так, как сейчас! Он слегка обнимал ее в разных местах, и они сразу трепетали от страсти. А сейчас — за что ни возьмись, никаких бурных эмоций!

Магазин «Эмират» закрывался в десять вечера. Но сегодня у покупателей был постный день. Лишь в полдень милая парочка купила обручальные кольца, и шальная девица выбрала себе серебряную цепочку.

И это все! Во второй половине дня Захар Ильич не видел ни одного клиента.

Уже без двадцати десять антиквар начал готовить лавку к закрытию. Он убрал самые ценные товары в сейф, запер на засов дверь черного хода и включил сигнализацию.

Более того — Рыжов вырубил свет и вышел на улицу, гремя связкой ключей. Но запереть магазин не удалось. Как джин из сосуда возник покупатель. Невзрачный сорокалетний зануда в очках и шляпе. Типичный хилый интеллигент из прошлого века.

Покупатель назойливо намекнул про «пятнадцать минут до закрытия магазина».

Жаль, но этот очкарик был прав! Он клиент, а клиент всегда прав…

Захар Ильич выдавил из себя улыбку, невнятно извинился, распахнул дверь и проскочил первым, включая в магазине свет.

Покупатель выглядел странно. Он был лохматым и рыжим. Он поднял воротник плаща и надвинул шляпу по самые брови. Кроме того, этот тип раз в десять секунд оглядывался, стараясь делать это незаметно.

Поведение незнакомца было неестественным, но Рыжов видел и не такое. Захар Ильич хорошо знал, что в ювелирных магазинах люди меняются. Сверкающие камни, горы золота и цены на этикетках мутят разум, как игристое шампанское.

Так было всегда! Каждый второй покупатель вел себя неадекватно — так, как будто он находился «под мухой».

Странный посетитель последний раз оглянулся, успокоился и задал свой главный вопрос.

— Вы хороший антиквар?

— Не знаю, но все говорят, что да. У меня дипломы есть. И я написал книгу про Фаберже. Я бы еще себя похвалил, но я очень скромный!

— И не надо больше хвалить! Я все понял. Посмотрите сюда!

Рыжий незнакомец засунул руку во внутренний карман плаща, вытащил непонятную вещицу, упакованную в лист серой бумаги, и поставил ее на стойку.

Развернув изделие, Рыжов отошел на шаг назад и плотно прислонился к полкам, на которых грудились шкатулки, подсвечники, кубки и прочий серебряный антиквариат.

Захару Ильичу надо было на что-то опереться, потому что ноги его стали ватными и непослушными.

Рыжов еще раз взглянул на прилавок.

Так и есть!

Там стоял пес в пять дюймов роста. Именно та собака, о которой антиквар читал в архиве, в фонде Фаберже — платиновый пудель с изумрудными глазами и золотым ошейником. Как и в том описании, милый курчавый пес сидел на маленькой зеленой лужайке из малахита.

Очевидно, что реакция антиквара насторожила рыжего гостя. Он стал чаще оглядываться и протянул руку, собираясь забрать своего бобика. Но Рыжов опередил! Он схватил статуэтку, поднес ее под лупу и развернул тем местом, где обычно ставили клеймо. И точно! У хвоста справа личный знак мастера, а слева — заветная печать с буковками «К.Ф.».

— Молодой человек, вы хотите это продать?

— Нет! Не продать, а только оценить, сколько это может стоить? И что лучше — продавать поштучно или всю псарню?

— Так у вас они все? Все десять?

— Не скажу! Я первый вас спросил. Я заплачу за оценку. Так сколько это стоит?

— Это бесценно! Это нельзя продавать! Только в музей! И только в наш, в российский музей!

— Хоть приблизительно — сколько это стоит? Если ее, скажем, на аукционе продать. В Париже или в Лондоне?