Залы Штормового Предела

- Ещё что-нибудь? - спокойно спросил глава дома Ускеврен, глядя на собеседника поверх поднятого бокала.

Свет ламп мерцал на последних сладостях и винах, оставшихся на столе. Лёгкая дрожь мощной челюсти — вот и весь намёк на отвращение, которое испытывал Тамалон Ускеврен, вынужденный в своём собственном доме трапезничать в компании двух самых ненавистных соперников — и кредиторов.

- Ах да, Ускеврен, - лениво протянул мужчина с серебром в волосах и сверкающими изумрудными глазами. Его ленивая манера речи никого не обманула. - Ещё одно.

Усмешка Прескера Талендара была гладкой, как шёлк.

- Я привёл человека, который очень хотел с тобой встретиться.

Один из чётырех доселе молчавших мужчин, сидевших между Талендаром и Саклатом Соргилом — толстым, скалящимся сыном мужчины, который шесть раз пытался убить Тамалона лично и по крайней мере дюжину раз нанимавший других с задачей положить острый и холодный конец его дням — подался вперёд. Его лицо украшало слабое подобие улыбки. Этот незнакомец в дублете из зелёного мастерделвиса с вышитыми золотой нитью львами напоминал Тамалону давно сгинувшего старшего брата Перивеля... так давно, когда тот был молод и полон сил. Неужели Перивель тайно зачал тогда сына?

Остальных троих Тамалон узнал с первого взгляда. Одним был Иристар Велвонт, холодный профессиональный маг по найму, присутствие которого за этой трапезой могло обойтись Талендарам по крайней мере в несколько тысяч пятизвёздников. Он был как занесённый для удара кнут, призванный помешать разгорячённым дебатам перерасти в нечто более жестокое... или предотвратить многочисленные угрозы, которые хозяин может направить на гостей в собственном доме.

Рядом с ним сидел Ансибль Локрин, законодатель Селгонта. Локрин служил идеальным свидетелем и обладал лицом столь же бесстрастным, как и у самого Тамалона.

Третий мужчина, самый низкий и толстый среди собравшихся, был жрецом, облачение которого выдавало в нём слугу Латандера, бога создания и обновления. Его имя ускользнуло от Тамалона, зато от самого Главного Пламени Латандера не ускользнули несколько тарелок с жареной гусятиной — и трём графинам доброго вина, судя по всему, тоже не суждено было уклониться от встречи с ним.

Эти трое были свидетелями того, как будет разворачиваться стратегема, созданная мужчиной в зелёном и Талендаром, и они должны были помешать кровопролитию.

Тамалон наклонил брови, выражая небрежный интерес, бесконечно далёкий от его истинных чувств.

- И встретившись со мной...? - вопросительно начал он.

- ...Я оказался разочарован прохладным и формальным приёмом, - гладко перехватил его предложение мужчина в зелёном. - В конце концов, я ведь твой брат, Тамалон.

Он замолчал, чтобы позволить Тамалону охнуть и начать громкие и торопливые расспросы, но глава дома Ускеврен встретил его заявление спокойным молчанием, лишь приподняв одну бровь на полдюйма выше.

Прежде чем тишина затянулась, мужчина в зелёном поднялся и сказал звенящим голосом, который наверняка достиг ушей слуг, неподвижно выстроившихся у стены — и даже ушей горничной, которая протирала пыль в самом дальнем углу зала:

- Пускай все узнают правду о моём происхождении. Я Перивель Ускеврен, законный наследник моего отца Альдимара и глава дома Ускеврен. Монеты этого дома — мои монеты, и слово моё для этого дома — закон.

Эти слова служили старой формулой в сембийских законах. Глава дома полностью контролировал его инвестиции и деловые предприятия. Если это и в самом деле был Перивель, Штормовой Предел — прекрасный городской особняк Ускевренов — получил нового хозяина. Тамалон в мгновение ока мог потерять всё, за возрождение чего заплатил собственным потом и кровью, уступив этому незнакомцу.

Однако была небольшая сложность. Перивель Ускеврен уже сорок лет как скончался.

Разум Тамалона заполнили последние воспоминания о брате — всё такие же страшные и яркие. Штормовой Предел был охвачен пламенем, и в багровом пляшущем сердце ада из падающих балок и ревущего пламени стоял Перивель с дерзким кличем на устах и сверкающим мечом в руках, которым он рубил и колол троих — троих! — Талендаров.

Конь под Тамалоном заржал от ужаса. От обгоревшей гривы и боков животного воняло. Конь с ржанием бросился на тёмные, прохладные улицы, унося Тамалона с его слезами прочь от треска пламени и криков гибнущих.

Когда Тамалон снова увидел дом, от здания остался лишь почерневший остов. В пепле лежало множество костей, но не было ни живых людей, ни поддающихся опознанию трупов. Жрецы допросили несколько обгоревших черепов при помощи своим жутких заклятий, затем с усталым удовлетворением назвали Тамалона Ускеврена главой дома и вручили ему счёт за свои праведные труды. Они были уверены, что Перивель погиб в огне. Разумеется, за прошедшие с тех пор года всех этих жрецов забрали к себе их боги, и не осталось никого, способного засвидетельствовать этот факт.