Заложник

Прежде всего, мне хотелось сказать, что теперь я неукоснительно придерживаюсь законности, и придерживаюсь ее довольно давно. Именно так я и заявил этим сенаторам перед телекамерами, и это правда. Те, которые говорят, что я совершил откровенное клятвопреступление, — лгуны. Вполне возможно, что я многого не знаю относительно моих капиталовложений, возможно также, что у меня и нет нужды знать о них больше, пока они дают хороший доход. Да, я владею клубом в окрестностях Нового Орлеана, и он приносит мне приличные деньжата, как и большинство моих вложений (у меня хорошие советчики). Я никогда не видал этого клуба и вовсе не знаю, играют ли там на деньги. Более того, я не хочу, чтобы мне об этом говорили.

У меня чистые руки, и уже немало лет подряд. Я не делаю ничего, кроме обычных вкладов, и я уважающий законы гражданин. Я исправно плачу налоги и жертвую благотворительным обществам. У меня хорошие и хорошо устроенные друзья, и они вам скажут то же самое.

Долгое время мэр Нью-Йорка был превосходным моим другом, и верьте не верьте, но я бы стал послом Соединенных Штатов, если бы у меня возникло такое желание. Я мог бы многого достичь и при нынешней администрации, не случись то, о чем я собираюсь вам рассказать. Но теперь все кончено. Я считаю несправедливым допускать, чтобы подобные вещи случались с гражданином Соединенных Штатов, который столь неукоснительно придерживается законности.

Я опускаю подробности моего прошлого, поскольку все о них слышали по телевидению в прошлом году. Вы уже знаете, что родился я в Сицилии, в 1901 году, и что мое настоящее имя Паскуале Кочиани, но сейчас я называюсь, в законном порядке, Пат Кочрейн, и я, в законном порядке, получил гражданство Соединенных Штатов. Я немного сидел, но каждый раз по пустякам, — таким, какие могут произойти с любым вспыльчивым пареньком (угон автомобиля, например). Я уже много говорил об этой пивной в Джерси, которой владел во времена сухого закона, но я всегда платил налоги, — стало быть, и это дело абсолютно законное. Хотя и не настолько законное, как те дела, которыми я занимаюсь сейчас. Это очень неправильно говорить обо мне как о главе Преступного Синдиката, тем более что никто не может этого доказать, и я бы очень хотел познакомиться с кем-нибудь из этих говорунов, чтобы преследовать его — в судебном порядке, разумеется — для защиты моей репутации.

Ладно, теперь я хочу вернуться к фактам и рассказать о том, что со мной случилось, поскольку это очень несправедливо, и я думаю, что все должны быть в курсе.

Я предпочитаю завтракать в баре настоящих мужчин «Уолдорф Астория», потому что это очень избранное место, и посещают его только самые избранные люди. Среди моих знакомых много тех, с кем я впервые столкнулся именно в этом баре, когда они просили денег на то или иное общество. Конечно же, я никогда не отказывался участвовать ни в одном благотворительном мероприятии (держу пари, что я обедал по цене тысяча долларов за блюдо чаще, чем кто бы то ни было в Нью-Йорке), и, разумеется, те, которые сидели возле меня на таком банкете, гордились, что могут потом упомянуть о встрече со мной. Эти связи очень полезны для гражданина, уважающего законы так же, как я. Я не вел никаких дел с моими знакомыми из бара для настоящих мужчин «Уолдорф Астория», но от этого я не начинаю меньше ценить их светскую дружбу.

Но конечно, по телевидению уже рассказывали, что ем я почти всегда в баре настоящих мужчин «Уолдорф Астория». Я забыл это и очень сожалею об этом, потому что если бы об этом не говорили по телевидению, эти ребята никогда бы не узнали, где меня искать, и тогда, возможно, ничего бы не случилось.

Это было в воскресение. Я пил свой аперитив перед завтраком, когда вошли эти ребята. Волосы стрижены под машинку, одеты в темно-серые костюмы от «Братьев Брук», розовые рубашки, черные вязаные галстуки и потертые мокасины. С первого взгляда было видно, что это дети богатых людей, и что они посещают самые шикарные колледжи. Они вошли в бар, осмотрели зал и направились прямо ко мне.