Залив в тумане

Выглядывая из вагона, Симаченко насвистывал песню:

Слова ее, уже давно забытые многими, напомнили детство. С этой песней уходили через его городок на войну отряды красноармейцев в будёновках. Их вели безусые командиры с «разговорами» на груди. Как завидовал тогда им выглядывавший из подворотни маленький шкет Никита. А вот сейчас наступило и его время. Теперь он сам, в форме лейтенанта, уезжал на большую войну. Уезжал из Ленинграда, с которым тяжело ему было расставаться.

...Под узеньким мостиком, переброшенным через рельсы, уже посапывал в конце перрона паровоз. По перрону бежали военные с вещевыми мешками, с чемоданчиками. Соседние платформы, у которых стояли другие поезда, были заполнены женщинами и детьми. Оттуда доносился ребячий плач. Те составы уходили за Москву, в тыл. Поезд Симаченко отправлялся далеко на север, к фронту. К вагону, из которого выглядывал лейтенант, задыхаясь подбежал пожилой человек в кожаном пальто с блестящей никелированной пряжкой.

— Разрешите, — попросил он, подымаясь на ступеньку.

— Сюда нельзя, — строго отрезал Симаченко. — Тут военные.

— Но у меня же литер. Разрешите.

Симаченко неохотно посторонился.

Когда поезд двинулся, он вернулся в купе и увидел, что пассажир в кожаном пальто уселся напротив его места в проходе.

В окрестностях Ленинграда горели леса. Встречный ветер заносил в открытые окна запах дыма. Промелькнули знакомые остановки: Ленинград-Навалочная, пост Фарфоровский, Сортировочная. В свежей зелени Преображенского кладбища подымался высокий серый памятник, поставленный жертвам 9 января.

За станцией Обухово высоко в предвечернем желтоватом небе появился немецкий разведчик. Его обстреливали соседние батареи, но стук колес быстро идущего поезда заглушал звуки выстрелов. Видно лишь было, как вспыхивают около незримого самолёта белые кружочки разрывов.

Все ждали, что немец обязательно запылает там, вверху, и, перечертив небо дымной полосой, рухнет на землю. Как и многим в первые дни войны, Симаченко тоже казалось, что вражеские самолеты должны падать после первых же выстрелов зенитной артиллерии.

Но этого не произошло. В поезде начали проверять документы. Двух пограничников сопровождал усатый железнодорожник со свернутым флажком в руке. Приготовив документы, Симаченко посмотрел на соседа.

«Сейчас посмотрят, что ты за гусь!» — подумал Симаченко, наблюдая, как проверяющие медленно приближаются к штатскому.

Вытащив бумажник, пассажир показал два удостоверения, пограничник прочел их внимательно и спросил:

— А почему вы в гражданском?

— Не успели обмундировать. Сказали — на месте.

Пограничники прошли дальше, но идущий следом за ними усатый железнодорожник задержался и, кланяясь сидящему у окна пассажиру, сказал:

— Здравствуйте, доктор Карницкий. Тоже в наши края?