Закон мести

Лицо стоявшего на коленях коротышки было разбито до состояния бифштекса: оба глаза заплыли, из рассеченных бровей и сломанного носа не переставая сочилась кровь, а вместо губ болтались окровавленные ошметки. Но здоровенных парней с коротко стриженными затылками и безразличными выражениями на рожах, так же как и их босса, молча наблюдавшего за происходящим, это, казалось, нисколько не смущало.

– Где деньги, сука?! – снова в который раз потребовал один из здоровяков и, не услышав ответа, вновь обрушил на беспомощного барыгу серию сокрушительных ударов.

Ответом на них были лишь протяжные стоны и сдавленный грудной вопль, после чего коротышка – известный в Питере скупщик краденого по кличке Жорик – опять впал в краткосрочную кому, так и не назвав номер ячейки в камере хранения Московского вокзала, где лежали все его «честно заработанные на кидке» деньги, включая сбережения за пять лет тяжелой и опасной работы…

Избитый до полусмерти барыга, вращая по сторонам едва выглядывающими из-под распухших щек и рассеченных бровей мутными глазами, молчал отнюдь не потому, что зеленые бумажки с портретами американских президентов были ему дороже, чем собственная жизнь.

Едва увидев лицо появившегося в подвале Бармаша, Жорик впервые в жизни так остро ощутил витающий вокруг запах смерти, что готов был уже сразу расколоться: упасть на колени перед имеющим репутацию полного психопата отморозком и слезно вымаливать пощады. Но не успел.

С ходу получив мощный удар кулаком в голову, насмерть перепуганный барыга отлетел к стенке и сильно стукнулся затылком о кирпичную кладку. Сознания он не потерял, однако в его в мозгу что-то неслышно щелкнуло, и он вдруг разом позабыл все. До смешного все, включая и собственное имя.

Жорик медленно поднялся на ноги и отсутствующим взглядом оглядел помещение, в котором находился. Прямо напротив него стояли двое каких-то незнакомых хмурых бугаев с блестящими от ярости и возбуждения глазами, а третий за их спинами – с лицом убийцы – спрашивал его о каких-то непонятных деньгах, якобы украденных у него.

– Значит, кинуть меня вздумал, потрох свинячий, да?! – между тем продолжал темноволосый, схватив ничего не соображающего Жорика за воротник и рывком притянув к себе. – У-у-убью, паскуда!..

Коротышка ощущал, как на его лицо летят липкие брызги чужой слюны. Его тошнило. Он хотел что-то сказать в ответ, но обнаружил, что не может произнести ничего внятного – с губ слетало лишь бессмысленное бормотание.

Незнакомцев, добивавшихся от него признания в «крысятничестве», это обстоятельство, похоже, взбесило еще больше.

– Давай, братва, гаси эту жирную крысу! – произнес главный, с темными прилизанными волосами и прыщавым красным лицом. И на жертву, беспомощно прикрывающуюся руками, незамедлительно обрушился новый град жестоких болезненных ударов.

Жорик то терял сознание, то снова приходил в себя. Возбужденные голоса его мучителей глухо доносились откуда-то издалека, словно из длинной металлической трубы… Периоды просветления чередовались с провалами в спасительное небытие: Жорик выныривал из темноты, молча получал очередную порцию ударов, уже практически не ощущая парализовавшей все тело боли, а затем снова отключался, видя перед глазами какие-то размытые очертания желтого предмета, отдаленно похожего на расческу…

И вдруг все прекратилось. Густая, вязкая темнота обволокла попавшую в нее добычу со всех сторон и утянула за собой в бескрайнюю бездну, где уже не было ни боли, ни страха, ни видений. Ничего.

– Кончай! – резким выкриком остановил расправу Бармаш.

Здоровенный парень, разгоряченный своей работой, по инерции нанес коротышке завершающий удар ногой в лицо. Окровавленное, превращенное в безжизненный кусок мяса тело в последний раз вздрогнуло и застыло, сломанной куклой распластавшись в углу подвала.

– Бесполезно. По-моему, это дерьмо уже ничего не скажет… Издох…

Бармаш подошел к коротышке, брезгливо сморщившись, оттянул ему веко и вгляделся в расширенный неподвижный зрачок. Для полной уверенности посветив зажигалкой, вытащил изо рта окурок сигареты, старательно затушил его об остекленевший глаз толстяка, тихо выругался и сплюнул на грязный пол.

– Вот упертый, с-сука, попался! – скрипя зубами, прорычал один из бритоголовых отморозков по кличке Седой, разглядывая свои разбитые на костяшках руки. Потом перевел взгляд на распластанное на полу тело и, не сдержав злобы, еще раз изо всех сил пнул мертвеца в живот. – Где же он бабки-то заныкал, гнида, а-а?!. Педрило свинячее!.. Первый раз такое, чтобы барыга не раскололся, первый раз!!! Во бля!..