Заклинательница Теней (СИ)

У меня всегда была потрясающая память, я отлично запоминаю лица и имена, карты и дороги, совершено не проблема покопаться в прошлом, когда мне было пять и выудить оттуда что-то интересное и обдумать на досуге. Но не даёт мне покоя вот что. Я помню все вплоть до пяти лет, что было раньше — непроглядный мрак, будто меня не существовало вовсе, а в пять лет меня поместили на оживленную улицу города Аркеш, одну, одетую в странного вида сарафан голубого цвета, гольфы в цветочек и туфельки чёрного цвета. Я стояла и хлопала своими длинными светлыми ресницами, дергая себя за косу, пытаясь сбавить нарастающую панику в нежном детском сердце. Все выглядело так, словно я стояла у входа в булочную, пожелавши смотреть на повозки, вместо покупок свежего хлеба и маковых булочек. Но я стояла и стояла, никто и не думал меня забирать. Наконец, наблюдавший за мной стражник, решил, что больше ждать смысла нет и забрал меня. Самый ужас в том, что лицо матери расплывалось в моей памяти с каждым мгновением того дня, пока не остался лишь ее голос в голове, звучавший снова и снова, успокаивающий, убаюкивающий. Этот голос я не забуду никогда. Никогда. Наверно, это единственное, что спасло меня от истерики прямо на пороге этой чертовой булочной! Ее голос. Живой, настоящий, не выдуманный.

Работный дом Госпожи Деверо располагался на окраине Аркеша, там я и провела следующие три месяца. Какая-то ткачиха обстригла мои волосы, и я превратилась из милой куколки в глазастого светловолосого мальчишку, голубое платье исчезло, вместо него я носила серый сарафан непонятного размера, серую рубашку и свои гольфы с туфельками, которые жестко контрастировали с бедной одеждой работного дома. Надо ли говорить, как сильно меня невзлюбили за роскошную обувь? Выросла я из неё быстро, а вот обида меньше не стала.

Через три месяца одна девчонка, Маргарита, решила стащить мои туфельки, прямо с меня, чистый рекет. Мало того, что я ей поставила огромный синяк на лбу, так ещё и подожгла ее старые лапти, естественно без спичек, а Маргарита в ответ подпалила мне ресницы.

Наши надзирательницы подняли такой шум и гам, носились как ужаленные по всей территории, а нас заперли по разным сторонам дома, надеясь, что так мы не спалим его в порыве детского гнева. В этот же вечер к нам приехал сурового вида мужчина средних лет, он взял нас за руки по обе стороны от себя и посадил в экипаж. Мы с Маргаритой сидели рядом и молча разглядывали нашего спутника. У него были светло русые волосы, с небольшими залысинами, неестественные аметистовые глаза, с постоянно играющей в них озорной ухмылкой, слегка тронутое морщинами лицо, аккуратный нос. Можно считать его привлекательным мужчиной, слегка под сорок. Он был одет с иголочки: бежевый костюм тройка, фиолетовый галстук и трость, хотя он не хромал, его начищенные ботинки резали глаза, а его шляпа покоилась рядом, он вальяжно закинул ногу на ногу и протянул:

— Ох и напугали вы этих суровых дам, юные колдуньи.

Мегги демонстративно хмыкнула и сложила руки на груди, а затем ехидно прошипела:

— Так им и надо!

— Почему же? — глаза мужчины смеялись, но лицо оставалось абсолютно серьезным.

— Я целыми днями выполняла их дурацкие поручения, а они заставляли меня ходить в рваных тапках! Лучше бы яимобувь подожгла! Почему у меня этого не вышло?! — Мегги почти перешла на визг, ее лицо раскраснелось, глаза горели злостью.

— Потому что твоя сила только-только начала себя проявлять, — мягко произнёс он, — а она, — он перевёл взгляд на меня, — спровоцировала тебя, когда подожгла твою обувь. Сила тянется к силе, она пробудила ее.

— Это значит моя сила проснулась раньше ее? — прошептала я.

Мегги засопела от злости.

— Верно. Пора нам познакомиться. Ваши надзирательницы в такой спешке выпроводили нас из своего аббатства, что я не успел представиться. Мое имя Стефан Радуто, я наставник в Большом дворце.

— Нечестно! Почему ее сила проявилась раньше! — Мегги продолжала возмущаться, не обращая на Стефана должного внимания.

Я молчала. Почему я должна ему верить? Может он врет и собирается нас продать, я много раз слышала эти истории от надзирательниц, они регулярно нас припугивали.

Стефан заметил с каким подозрением я его разглядываю и обратился ко мне:

— Как твоё имя?

— Дейдре. Дейдре Деверо.

— Ты просто Дейдре! — не выдержала Мегги, — Деверо значит, что ты из работного дома Деверо!

— А что я не из него? — огрызнулась я. — А она, — я нагло ткнула девчонке пальцем в грудь, — Маргарита Де-ве-ро! Ничем не отличаешь от меня!

— Замолчи!

— Сама замолчи!

Радуто наблюдал за детской перепалкой с легкой усмешкой на лице, глядя на них он точно знал, во дворце на двух непослушных ведьм стало больше. Тяжёлые в воспитании колдуньи всегда были одними из самых сильных.

Я переключилась с Мегги на Стефана и резко спросила:

— Зачем ты нас забрал? Для чего? Я тебе не верю.

Радуто опешил от такого прямо вопроса, но быстро взял себя в руки, затем мягко произнёс: