Захарий

Что такое истина? Если для каждого в отдельности она своя, для посвященного только одна. Истина есть всегда, везде, и во всем, неоспоримая, неделимая, неизмеримая. Ее можно отвергать и опровергать, но сама истина от этого не изменится. Для нее не существует каждого отдельного мнения, также выше она и мнения общего. Познать истину до конца невозможно, но и познавшие даже частицу ее, начинают буквально купаться в этом своем осознании, постепенно достигая все новых и новых высот. Это сравнимо с восхождением по лестнице, которой нет конца, но каждая новая ступень которой есть новый этап в познании, открывающий такие горизонты и картины, что захватывает дух. Через посвященных она проникает в общественное сознание, спускаясь сверху вниз, но, конечно, трансформируясь по пути, чтобы облегчить восприятие ее в этом самом сознании. Истина сильна, она всегда достигает в итоге своей цели и торжествует, несмотря ни на какие попытки ее не замечать, оспорить или замылить. Понять полностью ее нельзя, просто потому, что она необъятна в любом своем проявлении. Но достижение все новых и новых высот в этом понимании, и есть вечное движение, которое ни остановить, ни замедлить нельзя…

Рим, 313 год. На окраине небольшого городка, расположенного в десяти километрах от Беневента, в оливковой роще сидел человек. Несмотря на прекрасную летнюю погоду, когда казалось, что сама природа улыбается всему вокруг, его лицо было сумрачно и напряжено. Он долго сидел без движения, смотря вперед невидящим взглядом. Звали его ЗАХАРИЙ. Его отец был местным городским смотрителем, подчинявшийся только наместнику самого императора. Что можно было бы еще желать? В то время, как большинство его соплеменников влачили нелегкое существование, испытывая постоянную нужду, он с самого детства был ухожен и обеспечен. Получив образование в самом Риме, он вернулся помогать отцу. Была хорошая, добрая жена, двое детей, большой дом и десятки рабов, и казалось, Захарию было уготовано стабильное безбедное будущее. Но жена неожиданно умерла, заразившись неизвестной болезнью, и забрала с собой обоих детей. Умерла половина рабов, а затем плохой урожай, и последовавший мор среди скота, тоже не добавили жизни свежих красок. Захарий стал нелюдим, обычные человеческие радости не вызывали у него прежних эмоций. Его жизнь, недостижимая для абсолютного большинства, не приносила ему желаемого счастья. Он стал видеть в окружающих только слабых мелких людишек, снедаемых страстями и жаждой наживы, готовых разорвать и предать ближнего, ради мелкой серебряной монеты. Без эмоций исполняя свои обязанности помощника главы городского совета, Захарий думал о несовершенстве этого мира, подчиняющегося только грубой силе, и ведомого вперед только волей горстки людей, наделенных богами властью и богатством. Ощущая себя одним из них, он старался быть жестким, но тем не менее справедливым человеком. Несмотря на утешения матери и мудрые советы отца, призывавших его не падать духом, но не понимающих, что происходит с их сыном, он не только не становился прежним, но и постепенно менялся. Многие сочувственно смотрели на него, думая, что все происходящее связано со свалившимися на него несчастиями, но сам Захарий уже принял новую реальность, сам еще того не осознав. Он начал истово молиться, но не получая желаемого результата, постепенно отдалился от своих богов. Люди стали его часто беспричинно бояться, друзья перестали любить. Захарий не подавал вида, но сам немало страдал от этого, не в силах, тем не менее, что-то изменить. Мир стал выглядеть несколько иначе, его совершенно перестали волновать мелкие события. Он видел теперь странные сны, но множество чужих мучений, зла, и боли в них, не страшили его. Напротив, Захарий видел в этом жестокую правду, и вынужденную справедливость. И теперь он с самого утра сидел в тени апельсиновых деревьев, пытаясь привести свои мысли в порядок. Внезапно Захарий вздрогнул, и словно очнулся. Солнце уже миновало зенит, таким образом получалось, что он не заметил как прошла добрая половина дня. Рядом с ним сидел старик в неопрятных коричневых одеждах. Захарий очень хотел пить, проведя полдня под палящим солнцем, проникавшем даже сквозь плотную листву, и был немало удивлен, когда старик с улыбкой протянул ему сосуд, наполненный какой-то жидкостью.

— Ты кто? — удивленно спросил Захарий.

— Пей!

Захарий, словно завороженный, сделал несколько больших глотков. В сосуде оказалась прохладная и удивительно вкусная вода.