Закат христианства и торжество Христа

Ігор Ісаакович Гарін

Занепад християнства і торжество Христа

(Російською мовою)

© И. И. Гарин, 2021

© М. С. Мендор, художественное оформление, 2021

© Издательство «Фолио», марка серии, 2018

В этой книге не ставится цель умалить христианство, потому что я считаю Иисуса Христа величайшим из когда-либо живших людей, а его учение — грандиозной религией любви, оказавшей неизгладимое воздействие на человеческую культуру. На драматических виражах истории христианство было средоточием и символом духа многих наций, и жертвенная верность христианскому выбору позволяла народам сохранить национальную идентичность и независимость. Духовные силы христианства — любовь, мироутверждение, обетование спасения, прощение, благоговейное отношение к миру, порыв к небу. Подлинное христианство есть освящение мира, доверие к бытию, целостное его принятие, осознание правильности божественного мироустройства. Христианская этика — так, как она преподана Иисусом Христом, — бесспорно возвышалась над обветшавшими нравственными нормами языческого общества, погрязшего в материализме и фетишизме.

В лоне христианства вызревало новое сознание, крепилась высокая духовность, зрели неповторимая культура, искусство, гуманистическая традиция. Достаточно сказать, что только в текстах Уильяма Шекспира насчитывается более 1300 (!) библейских цитат. В христианских странах повсеместно открывались новые величественные соборы, университеты, создавалась европейская наука, а величайшие христианские мыслители оплодотворяли человеческую мысль идеями Христа, на два тысячелетия упредившими эволюцию человеческих помыслов и чувств.

Для меня христианство — религия спасения человека от его земного ничтожества, от трагического бессилия животного бытия. В Иисусе впервые зажигается сознание глубинной связи между Богом и человеком. Это уже вполне сознание родственной близости Бога, возможности освобождения человека от тварной природы и обретения им способности стать «чадом Божиим», реализовать свой глубочайший божественный потенциал. В христианском сознании впервые синтезируются и гармонизируются моменты трансцендентности и имманентности в отношениях между Богом и человеком: «Человек может и должен „обожиться“ — внутренне приобщиться божественному началу и проникнуться им, как единственно подлинной, глубочайшей основой своего существа. Но это божественное начало человека может стать основой человеческого бытия лишь при условии всего напряжения духа человеческого».

Ветхозаветную идею ничтожества и бессилия индивидуального человека пред ликом Божиим христианство обогатило возможностью Царства Божия — пронизанностью человеческой души Божественной эманацией. Отсюда идеи величия и спасения человека через его богочеловечность, принадлежность партии Христа. В евангельских текстах и апокрифах мы обнаруживаем развитие идеи о внутреннем родстве и связи между человеком и Богом. Апостол Павел в афинской речи со ссылкой на изречение античного поэта говорит: «Его же рода мы есмь»[1].

Величайшее последствие откровения Иисуса: человек выходит из встречи с Богом преображенным, просветленным. Теперь он един с миром и полностью принимает его. «Откровение есть процесс, тесно связывающий того, кто познает, с Тем, Кто ему раскрывается».

Мистический опыт первых христиан связан с переживанием реального присутствия некоего Высшего Начала, которое направляет и делает осмысленным как существование Вселенной, так и их собственное существование. Это ощущение часто давалось в акте непосредственного «ви́дения», исполненного такой же внутренней достоверности, какую имеет ви́дение собственного «Я». Но этот же опыт давал нечто большее — откровение, величайшим последствием которого было то, что человек выходит из Встречи преображенным, просветленным.

В связи со сказанным должен развить важную мысль: обожествление Иисуса Христа, как это ни покажется парадоксальным, унижает человека: во-первых, такое обожествление подразумевает, что уровень нового сознания Иисуса недостижим для других людей как существ небожественных; во-вторых, Бог, так или иначе обитающий в душе каждого и доступный каждому, подменяется неопределенной и недостижимой абстракцией, а земной и человечный Иисус становится существом более небесным, чем земным; в-третьих, Иисус, хотят того церковники или нет, входит в сонм других и далеко не лучших «земных богов» — фараонов, завоевателей мира, диктаторов и самозванцев.