Зайка на шпильках и серый волк

– До сих пор не верю, что я поддалась на твои уговоры, – я первая вышла из автобуса, запахивая полы пальто и наматывая шарф.

Мама следом резво соскочила с подножки.

– Ирочка, разве я могу пожелать тебе плохого? – подхватила меня под руку и потащила по тротуару.

– Ты и в прошлый раз так говорила, когда водила меня чистить ауру. Я бы с большим удовольствием эти деньги потратила на чистку лица.

Мама вскинула густо накрашенные брови.

– А скажешь, не помогло?! – спросила она с претензией.

– Не знаю, – я пожала плечами, – как по мне, у меня наичистейшая аура. Я даже Михалевского не убила, когда он мне чуть не покалечил Васю, – не вовремя вспомнила о бывшем и его пьяных выходках.

– А вот тут ты зря. Надо было ему оторвать все выпирающее на теле, – достаточно одного упоминания о моем бывшем муже, и мама заводилась. – Как его еще земля носит, – ворчала, не забывая тащить меня вдоль домов.

– Не знаю, – ответила я отрешенно. – И не таких носит.

Меня с силой дернули за руку.

– Ты опять его защищаешь?

– Нет, я всего лишь говорю правду, – мама грозно раздула ноздри, а я поспешила оправдаться: – Вспомни парня из соседнего подъезда, – быстро переключила внимание негодующей женщины на другой раздражитель.

– О-о-о, я бы его собственными руками, – она отпустила мой локоть и сложила наманикюренные пальчики в круг, – придушила. Но нельзя.

– Почему? – поинтересовалась я.

– Потому что я девочка, а девочки в любом возрасте и весе, – родительница многозначительно стрельнула в мою сторону глазищами, – должны оставаться девочками. Нам сюда, – дернула массивную дверь на себя.

– Лойко. Всё от приворота до драконов. Недорого! – я прочла надпись на покосившейся табличке. – Мам, тут обещают продать дракона, ты понимаешь, что это значит? – заглянула в дверной проем.

В темноте проглядывал женский силуэт на полусогнутых ногах. Он покачнулся, крякнул и заговорил приятным голосом:

– Не могли бы вы придержать дверь? Большое спасибо, – девушка вышла на свет.

– Да не за что, – мама проводила взглядом сгорбленную под тяжестью рюкзака фигурку. – Ирочка, тебе бы тоже не мешало заняться спортом.

– Да, мама, – я закатила глаза и вошла. – Куда теперь? – щурилась, силясь рассмотреть что-то в темноте.

– Сюда, – со словами в помещение проникли лучи света.

– А откуда ты знаешь? – мы шли вдоль высоких стеллажей, забитых до отказа флаконами разных форм и размеров. – Ты уже здесь бы… бы… была? – я чихнула и услышала совсем рядом недовольное:

– Принеслау-у-у заразу.

– Не беспокойтесь, я не болею, – я обернулась, желая взглянуть на ворчуна, – здесь пыльно и пахнет травами… – кроме нас, в лавке никого не было. – Мам, ты же слышала?

– Как ты чихнула? Слышала.

– Да нет, мужской голос. Такой гнусавый, словно у кого-то насморк, – мы остановились у прилавка.

– У самой у тебя насмоу-у-урк, – возмутился голос.

– Ну вот, опять, – я заглянула за прилавок.

– Стой спокойно. Это кот мяукал, – прошептала мама, указывая на животное. Крупное, с лоснящейся шерстью и таким хитрым прищуром желтых глаз, что я не выдержала и отвернулась. – Не позорь меня, – дважды ударила по колокольчику. – Проси богатого. Чтоб не прозябать на свою крохотную зарплатку. Я скоро не смогу вам с Васей помогать, и что с вами станет? А если я умру? –  успела яростно прошептать, поглядывая на полупрозрачные шторки и прислушиваясь к тихим шагам.

– Мам, ты вообще о чем?!

– О женихе, конечно. Добрый день, Лойечка. Как я рада вас видеть, – мама притянула белокурую девушку через прилавок и расцеловала в обе щеки. – А те капельки помогли – я сплю как младенец.

– Я очень рада, Тамара Владимировна. Значит, домовой успокоился, перестал вас будить по ночам? – доверительно шептала блондиночка.

– Да! Вы представляете, в первый же вечер, когда я добавила ваши капельки в блюдечко с молоком и оставила его на кухне, мне удалось выспаться.

– Замечательно, – восхитилась… ведьма? Не так я себе ее представляла. Низенькой, сгорбленной старушкой во фланелевом халатике или же дородной дамой, выкрашенной непременно в черный и одетой в зеленое бархатное платье. – Идемте, – проворковала миловидная блондинка.

Она откинула столешницу, приглашая жестом пройти за шелестящие шторки.

– Мама, – шепнула я, следуя за ведьмой в полумраке. – Мама! Ма-ма!

– Ну что?!

– Что за капельки ты пила?

– Ой, – причмокнула мама, – отстань. Ты все равно мне не поверишь.

– Сколько ты за них отдала?! – шептала я гневно.

– Всего десять тысяч, – фыркнула родительница, словно это десять рублей.

– Сколько?! – я воскликнула, совершенно не стесняясь белобрысой аферистки, которая завела нас в какой-то подвал. – Ты отдала десять тысяч за капли?! За капли –  десять тысяч?! – перефразировала, но легче от этого мне не стало. – С ума сошла?

Мама обернулась, спустила на нос очки.

– Не считай мои деньги, – ответила со слоновьим спокойствием. – Все, иди, – подтолкнула меня в спину к ржавой двери.

– Никуда я не пойду! У меня нет лишних десяти тысяч, чтобы вот так запросто отдать вот… ей, – я махнула на "ведьму".