Заговор против Путина. Предают только свои

После слов «ничего хорошего» можно было бы поставить точку. Ибо краткость— сестра таланта. Но «хорошо» и «плохо»— понятия относительные: что дальнобойщику плохо, то Ротенбергу — бутерброд с черной икрой. Поэтому придется немного уточнить, кому будет хорошо, а кому и почему— не очень, а для этого проанализируем дела минувшие — тогда яснее станут и смутные очертания будущего.

Для начала можете освежить память — что я обещал в 2014 г. Если коротко: в олимпийском году стабильность в РФ прикажет долго жить, начнется падение в пропасть. Так и получилось. На 2015 г. мои ожидания были еще менее радужными — падение со все нарастающим свистом. И тут сошлось. Правда, я ожидал, что цены на нефть будут снижаться поступательно, а они сделали «горку» весной-летом, что вызвало в РФ просто-таки эйфорические ожидания конца кризиса. Но к концу года реальность взяла свое.

В 2015 г. из шести базовых отраслей спад отмечен в пяти (рост только в сельском хозяйстве, да и то неубедительный — вполне может статься, что это манипуляция статистикой). На будущий год спад продолжится, причем будет нарастать мультипликативный эффект— рубль станет падать, потому что нет валюты для его поддержки; валюты нет, потому что баррель дешевеет. Дешевеющий баррель означает свертывание инвестиций (они и так упали на 15 % по отношению к прошлому году, а в прошлом году падали по отношению к позапрошлому), это в свою очередь накрутит инфляцию, безработицу и бюджетный дефицит еще больше.

Почему в промышленности не возник эффект домино? Тут, думаю, есть чисто российская специфика: рабы готовы ради блага рабовладельцев работать даже бесплатно (в 90-е зафиксированы случаи, когда зарплата не платилась более полутора лет, а предприятие все еще работало). В какой-нибудь там Гейропе завод не может сократить зарплату персоналу вдвое лишь потому, что менеджмент обо-срался, придется объявлять банкротство, а в РФ это обычная практика. Поэтому ресурс «затягивания поясов», то есть перекладывания тяжести кризиса на низы, значительно смягчает последствия собственной тупости для верхов. Смягчает настолько, что в первом полугодии 2015 г. продажи люксовых авто в РФ выросли аж вдвое, при том что покупать «лоховозки» эконом-класса россианцы стали почти на 40 % меньше.

Валютные резервы ЦБ в 2015 г. падали, но медленнее, чем я ожидал: с $418,8 млрд на 1 декабря 2014 г. до $364,7 к 1 декабря 2015 г. Запасы собственно валюты сократились более существенно: с $361 млрд до $306 млрд. При этом ЦБ с маниакальным упорством продолжает скупать золото— в стоимостном выражении запасы выросли с $45,2 млрд до $47,7 млрд по данным за 1 декабря соответствующих лет. Казалось бы, совсем немного, но надо учесть, что стоимость золота за то же время упала с $ 1200 за тройскую унцию до $1073. Следовательно, количество физического золота в подвалах ЦБ выросло почти на 20 %.

Повторю то же, что я говорил ранее: накапливать золото в условиях, когда оно дешевеет, смысла чуть менее, чем никакого. Точнее, так: если у вас денег столько, что некуда девать, то, конечно, надо скупать золото, которое когда-нибудь подорожает и вы сможете навариться. Но РФ — страна бедная, и ей золотовалютные резервы нужны не для того, чтобы побарыжить при удачном стечении обстоятельств, а затем, чтобы элементарно ноги не протянуть. Золото же, как известно, на хлеб не намажешь, его надо сначала обменять на зеленую бумагу. Так вот, скажите, в чем выгода, если золото закупалось по 1700 баксов за унцию в 2012 г., а продать его можно будет только за 1000, если не дешевле в 2016-м?

Смысл я вижу только один: золото — это такой материальный актив, который можно украсть физически. Наши вожди уже поняли, что надежды на западные банки нет — обуют, как пить дать, а золотишко можно в чемоданах вывезти (скорее всего, уже вывезли диппочтой) и отдать деткам для отмыва. Или вы серьезно думаете, что сынуля Чайки делает в Европе инвестиции в десятки миллионов евро за счет распродажи металлолома Верхнеленского речного пароходства? Любые трансакции можно отследить, а золото — нет. У вас есть другие версии столь пламенной любви россианской верхушки к стремительно обесценивающемуся желтому металлу?