Загадочное исчезновение Ренэ Прево

В оккупированном Гавре, в одной из комнат здания морской префектуры, где тогда разместилось гестапо, сидели за столом двое. Один из них — грузный толстяк лет пятидесяти с выпученными рачьими глазами, другой — высокий, сухопарый брюнет с проседью, выглядевший моложе первого лет на десять. Посторонний наблюдатель, взглянув на непринужденные позы этих двух господ, на их спокойные лица, никак не подумал бы, что это сидят два смертельных врага, что это капитан гестапо Майер допрашивает давно разыскиваемого им неуловимого партизана Жоржа Ленуара. Если бы не две браслетки на короткой цепи, которые сковывали руки Ленуара, трудно было бы догадаться, кто в этом доме хозяин и кто — гость поневоле.

Странная на вид картина имела свое объяснение: эти люди были старые знакомые, даже, если угодно, — старые приятели.

Когда капитан Майер узнал, что таинственная «Рука мести» — не кто иной, как его же доверенный служащий, метрдотель его ресторана, человек, которого он знает двадцать лет, его едва не разбил паралич.

Дело было так.

Капитана разбудил телефонный звонок из префектуры:

— Приходите немедленно! Поймали «Руку».

Майер примчался стремглав.

К нему ввели Ленуара.

— Что вам надо, Жорж? — спросил Майер раздраженно. — Что вы здесь делаете в этот час?

Один из конвоиров сказал:

— Это и есть «Рука», господин капитан, осмелюсь доложить! Никаких сомнений!

— Это?.. «Рука мести»?.. Ленуар?..

Майер обратил на арестованного блуждающий растерянный взгляд. Он ждал протестов Ленуара. Но Ленуар, взглянув на его перекошенную физиономию, разразился таким веселым хохотом, что герр Майеру сразу стало не по себе. Смех был красноречивее всякого признания. К тому же арестованный воскликнул:

— Подумать только! Четыре года вы ежедневно орошаете слезами мою жилетку и жалуетесь, что не можете напасть на мой след.

Он снова расхохотался.

— Ну и завалились же вы, дружище! Ну и влопались!

Майер сердито посмотрел на конвоиров и приказал им убраться вон. Свидетели раздражали его. Он начал кое-что соображать и вскоре понял все. Тогда он стал кричать, и так кричал, так кричал, что даже видавшие виды сотрудники, дежурные офицеры и писаря, сидевшие в соседних комнатах, только удивлялись, как это их начальник может, так громко и так долго кричать и не лопнуть.

Но арестованный невозмутимо советовал ему заткнуть хайло, закрыть калитку, захлопнуть мусорный ящик. Арестованный напомнил ему, что вредно кричать столь громко, что так можно повредить себе голосовые связки и даже спросил Майера, как же он тогда будет петь на именинах жены. Во всех этих репликах Ленуара самым обидным был тон, невозмутимо спокойный и издевательский.

Наконец Майер перестал кричать, он сидел молчаливый и удрученный.

Он предвидел, что станет всеобщим посмешищем. Шутка ли, четыре года разыскивать человека, с которым встречаешься почти ежедневно и не реже двух раз в неделю играешь в поккер!.. Майер заранее злился на тех, кто будет смеяться над ним за его спиной. От злости он набросился на Ленуара с кулаками и сильно его ударил. Человека, у которого закованы руки, бить легко. Майер долго молотил бы Ленуара своими здоровенными кулачищами, однако тот внезапно пнул его носком ботинка вниз живота, и Майер свалился. Тогда Ленуар по-прежнему спокойно сказал:

— Слушайте, хозяин. Я вас понимаю, вы попали в глупое положение и беситесь. Всякий бесился бы на вашем месте. Но все-таки я вам предлагаю не драться. Иначе я вас опять стукну и тогда вас унесут в госпиталь, и вы надолго запустите ваши дела. Вы меня поняли?

Майер буркнул что-то невнятное, сел за стол и взял лист бумаги, как бы для ведения протокола.

— Имя? Фамилия? Место и год рождения?! — стал он громко задавать официальные вопросы. Он уже как будто не знает Ленуара. Он уже как будто видит его впервые в жизни! Между ними как будто нет и никогда не было ничего общего!

— Не валяйте дурака, Майер, — заметил Ленуар. — Вы спрашиваете, как меня зовут?! Это глупо! Вы меня знаете двадцать лет. Я-то ведь не менял фамилии, как вы!

Майера взорвало.

— Если вы будете позволять себе фамильярности, я передам ваше дело Хольсту. Вы будете объясняться с ним. Это не всегда приятно! — пригрозил он.

Тут арестованный нанес Майеру ответный удар:

— Объясняться с Хольстом будете вы! — сказал он. — А я посмотрю, как вы будете выпутываться, когда расскажу, что вы прикрывали меня за взятку. Кстати, вы не сможете отрицать, что золотые часы, которые вы носите на руке, подарил вам я и лишь на прошлой неделе.

У Майера вытянулось лицо.

— Да, да! — наседал арестованный. — И я расскажу полковнику Хольсту, как вы были сбиты с толку и растеряны, когда ваши дураки переусердствовали и привели меня к вам... Вам ясна моя мысль?