Загадка Николы Теслы

Дом пользовался дурной славой. Впрочем, в округе не было домов, пользующихся доброй славой. Высокие, в пять и десять этажей здания были заняты фабриками, выросшими из ремесленных мастерских, на каждом этаже – своя фабрика, из распахнутых окон на улицы изливались шум станков и зловоние. Рабочие, сплошь итальянцы, жили тут же, в узких многоквартирных домишках, свято блюдя язык, традиции и любовь к обилию детей. Чуть южнее располагался китайский квартал, а западнее – тесно застроенный жилой район, заселенный преимущественно ирландцами и выходцами из стран Восточной Европы. Центром этого беспокойного мира было длинное, четырехэтажное здание из красного кирпича – главное полицейское управление. Это здание тоже пользовалось у местного населения дурной славой.

Дом, располагавшийся на северной стороне Хьюстон-стрит в двух шагах от Малбери-стрит, был ничем не примечателен до той поры, пока его верхний этаж не снял для каких-то своих нужд загадочный незнакомец. Был он очень высок, под два метра и чрезвычайно худ, одет всегда с иголочки, неизменно, в любую погоду, в идеально чистых, светло-серых перчатках, которые, похоже, шили ему на заказ, как и костюмы, потому что кисти рук и пальцы были излишне длинны даже для такого роста. Ему бы шляпу с петушиным пером и шпагу на бок, был бы вылитый Мефистофель. Но незнакомец носил вместо этого котелок и трость. Впрочем, такая маскировка не обманула опытных итальянцев. Diabolo, говорили они и набожно крестились.

Молодые итальянцы тоже не оставили его вниманием. Как-то поздним вечером, когда незнакомец, завершив дневные труды, направлялся к центру города, они приступили к нему с обычным вопросом: «Мистер, закурить не найдется?» «Не советую, молодые люди», – сказал незнакомец на безукоризненном английском, безукоризненность которого осталась, впрочем, неоцененной. Незнакомец был абсолютно спокоен, блеск его стальных глаз соперничал с блеском лезвия ножа, который ему показали для убедительности. «Я вас предупредил», – сказал он и сделал несколько быстрых выпадов тростью, если точно, то пять, по числу молодых людей. В сумерках сверкнуло пять вспышек, в тишине улицы раздалось пять криков боли, на грязную мостовую рухнуло пять тел.

– Гордитесь, молодые люди, вы первыми познакомились с моим новым изобретением, – сказал незнакомец, – пустячок, но, как оказалось, весьма полезный в определенных обстоятельствах. Не волнуйтесь, скоро вы подниметесь и, как ни в чем не бывало, отравитесь домой. Всего наилучшего, – он приподнял котелок и пошел своей дорогой.

Больше его не беспокоили, предпочитая следить за ним издалека. Выяснилось много странного. Жил незнакомец в «Уолдорф-Астории», едва ли не самом дорогом отеле Нью-Йорка, пристанище миллионеров, потомков пассажиров «Мэйфлауэра» и перебравшейся в Америку европейской знати. Незнакомец любил гулять по ночам, громко разговаривая сам с собой по-немецки и частенько поминая при этом черта, а то и обращаясь к нему напрямую. Маршрут прогулок был таков, что неизменно приводил его к собору святого Патрика на 50-й улице или в Брайянт-Парк близ Пятой авеню, на площадь перед Публичной библиотекой. Там незнакомец занимался совсем уж непотребным делом – кормил голубей, которые слетались десятками на его зов, садились ему на голову, плечи и руки и ворковали, как будто рассказывали что-то. Незнакомец, улыбаясь, тихо говорил им что-то в ответ, рассыпая при этом корм из бумажного пакета, который носил в кармане пиджака. Удивительно, но когда голуби улетали, котелок, костюм и перчатки незнакомца пребывали все в той же идеальной чистоте и порядке. Когда же незнакомец поднимался на арендованный им этаж, то вскоре оттуда начинали доноситься странные звуки, а еще чаще – вспышки неземного света. «Он призывает дьявола», – говорили старые итальянки. «Зачем ему призывать дьявола, если он и есть дьявол?» – пожимали плечами их трезвомыслящие мужья.