Загадка «Пурпурного императора»

Гамильтон Клик, «Человек с тысячью лиц», некогда известный полиции как «Неуловимый взломщик».

Доллопс, верный друг и помощник Клика.

Нэком, суперинтендант Скотланд-Ярда.

Леннард, шофер Нэкома.

Хаммонд и Петри, детективы-сержанты.

Констебль Робертс, полицейский из Хэмптон-Виллидж.

Леди Маргарет Чейни, единственная дочь лорда Чейни, скончавшегося несколько лет тому назад. У лорда Чейни не осталось потомков по мужской линии, и он завещал своей дочери все фамильные драгоценности, в том числе приносящий несчастье бриллиант «Пурпурный император», который захватили в ограбленном индийском храме и превратили в кулон. После смерти отца леди Маргарет, давно потерявшая мать, осталась под опекой своей эксцентричной тети, благородной мисс Чейни, живущей затворницей в захудавшем поместье Чейни-Корт на берегу Темзы.

Мисс Чейни. Разочаровавшись в любви, она решила, что ее племянница тоже останется старой девой, и отослала ее в школу при монастыре Нотр-Дам. Но леди Маргарет сумела познакомиться с сэром Эдгаром Брентоном, сыном человека, который некогда увлек и обманул благородную мисс Чейни. За год до описанных событий Эдгар Брентон прибыл в Париж вместе со своей матерью, познакомился там с леди Маргарет, и молодые люди глубоко полюбили друг друга.

К несчастью, в Брентона влюбилась также Дженнифер Винни, дочь доктора, который раньше жил в Хэмптоне. Дженнифер зарабатывает, давая уроки, и живет со своим братом, Бобби Винни, молодым мотом и игроком, попавшим в лапы Джеймса Блейка, председателя Клуба Пентакля.

Доктор Верралл, деревенский врач, который любит мисс Винни.

Это были последние счастливые годы незадолго до Великой войны.

В один из теплых мартовских вечеров на вокзале Чаринг-Кросс царила лихорадочная суета, предвещавшая прибытие поезда с континента. Толпы болтающих, жестикулирующих путешественников торопились заручиться расположением проводников, чтобы занять места, которые всегда были нарасхват.

Пять вечера — самое оживленное время в большом городе, все спешили, не желая терять ни минуты. Ничего удивительного, что нервы у всех были напряжены, люди часто взрывались по пустякам, и даже самые мирные натуры порой превращались в воинственных задир.

Возле железнодорожной станции неустанно пыхтели машины, теснящиеся, как сардины в консервной банке. Случайный наблюдатель не нашел бы в этом запутанном шумном лабиринте ни конца, ни начала.

Одна из машин благодаря кричащему цвету выделялась среди своих тусклых собратьев, как цветок мака на скошенном поле: это был красный лимузин, принадлежавший мистеру Маверику Нэкому, суперинтенданту Скотланд-Ярда. Именно в этой машине сей достойный джентльмен обычно совершал свои нескончаемые путешествия.

Но сейчас в просторном салоне восседал вовсе не мистер Нэком. За рулем сидел юноша с внешностью кокни, который тревожно вглядывался в выплескивающуюся со станции бурлящую толпу. Он смотрел так, будто каждую минуту ожидал увидеть в толпе самого короля.

Но ждал он вовсе не короля, а, скорее, королеву… Королеву, которой принадлежало сердце его любимого господина. Доллопс уже давно сидел в машине, глазея по сторонам, и начинал ощущать резкую грызущую боль в животе. Какой отличный полдник он пропустил из-за бесконечного ожидания!

— Божечки! — воскликнул он наконец. — Если она не приедет следующим поездом, я начну жевать свою шляпу! Я стану ходячим скелетом, видит бог! В этой жестянке ни крошки харчей — ни улитки, ни сгоревшего до угольков бисквита! Но хозяину, благослови его господь, на это плевать. Его-то ничем не проймешь, он пашет себе да пашет, а я… Ага! Заговори об ангеле — и он явится!

Он и вправду явился — единственный человек в мире, на которого Доллопсу было не наплевать. И этот «ангел» выглядел усталым и подавленным.

При обычных обстоятельствах скорее можно было ожидать увидеть льва, разгуливающего по улицам Лондона, чем Гамильтона Клика, слоняющегося у всех на виду средь бела дня по Чаринг-Кросскому вокзалу. А уж чтобы он оказался в толпе людей, встречающих парижский поезд! На этом поезде могло прибыть сколько угодно мавританцев или французских апашей, поклявшихся убить «крысу-взломщика», «человека с тысячью лиц», который давным-давно оставил их притоны и банды ради одной белокожей женщины, чьи глаза вознесли его из бездны порока и сделали другим, лучшим человеком.